Наш Дракон не ест девушек, которых ему жертвуют. До нас доходят некоторые из этих разносимых странниками сплетен. Считается, что мы приносим человеческие жертвы всамделишному дракону. Разумеется, все это чепуха. Пусть он и бессмертный волшебник, но все равно обычный человек, которого можно убить. Как бы и поступили наши отцы, если бы он съедал по одной из нас раз в десять лет. Вместо этого он защищает нас от Чащи, за что мы ему благодарны. Но всему же есть пределы!

Она помнила, как убивать и как ненавидеть — и позабыла, как расти.

Такие морщины появляются, если, не зная покоя, постоянно изводишься о завтрашнем дне.

Нет, злым он не был — он был чужим, далеким и грозным.

— Послушай-ка, немыслимое создание, — произнес он: — я старше тебя на сто с лишним лет…
— Ой, да замолкни наконец, — нетерпеливо оборвала его я. Надо же, из всех отговорок на свете, выбрать именно эту.

— Это всего лишь… путь. Нет одной-единственной дороги, — я махнула рукой в сторону его записок. — Вы пытаетесь найти верный путь там, где их множество. Это как… сходить в лес, — сказала я отрывисто. — Нужно выбрать, в какие заросли кустов и деревьев идти, и каждый раз все по-новому.

Я видела, что он любит свое дело: по тому какие он показывал мне примеры высокого мастерства, как изящно переплетал жесты рук и тянул слова, словно напевал песню. Его глаза горели и поблескивали в отсветах заклинаний, лицо становилось почти красивым от внутреннего света. Он любил свое волшебство, и хотел разделить свою любовь со мной.

"Неправильно это – воспринимать их [воинов] как монетки в кошельке. Мне казалось, солдаты отлично понимают, что они для нас – лишь слагаемые в общей сумме: столько-то можно потратить, а вот столько-то – уже слишком дорого; а ведь каждый из них – человек в полном смысле этого слова."

— Значит, не соглядатай, — повторил он. — Просто дурочка.

Кроме того, он согласился на помолвку с девятилетней дочерью варшинского эрцгерцога, которая очень впечатлила его своей способностью плюнуть через весь сад. Сомневаюсь, что это удачная основа для брака, и все же ничем не хуже того, что в противном случае ее отец устроил бы бунт.

Мощь Чащи — это не слепой ненавидящий зверь. Чаща умеет думать, и строить планы, и постепенно добиваться своей цели. Чаща умеет читать людские сердца, чтобы тем успешнее влить в них яд.

— Я, так уж и быть, примирюсь с неумением и невежеством, но не с  бесхарактерностью, — рявкнул он. — Произнеси это.

— Ты ненормальная?
— Я подумала, ты хочешь бросить меня в печь, – оторопело объяснила я – и внезапно расхохоталась.

Историю торопить нельзя.

В лице его ощущалось что-то неестественное: в уголках его глаз затаились морщинки, как будто годы его затронуть не могли, а вот усталость - да.