Uprooted

Дело не просто в том, что она бессмертна, пока ее не убьешь, — она вообще не умеет умирать.

От страниц веяло печальной безнадежностью. Я закинула эту книгу в самый темный угол.

Не то чтобы мне так уж хотелось обзавестись мужем и младенцем; совсем не хотелось — или, скорее, хотелось примерно так же, как, скажем, дожить до ста лет: когда-нибудь потом, не скоро, не задумываясь о подробностях.

Всякая книга ценна, не только магическая.

— Итак, не шпионка, — подвел он итог. — Просто полоумная.

Он поднял голову, но я вместо того, чтобы тихонько оставить поднос на столе в центре комнаты и убраться, застыла в проходе и заявила:
— А я… я принесла обед, — не собираясь сходить с места, не дождавшись ответа.
— Правда? — сухо сказал он. — Даже не свалившись по дороге в яму? Поразительно. — Только теперь он оглядел меня и нахмурился: — Или ты все-таки угодила в яму?

— Мы не можем не уходить… Мы не предназначены к тому, чтобы жить вечно.

Иногда в простецах пробуждается достаточно дара, чтобы даже уличный аптекарь стал опасным, если в его руки попадет не та книга.

-…Вы, наверное, путешествуете в образе громадной летучей мыши, правда? Как Баба-Яга?

…это все равно как слышать полузабытую любимую сказку из детства и понимать: что-то в ней не так, или, во всяком случае, в памяти она звучала совсем по-другому.

Все эти книги словно сами стремились ко мне, точно стосковавшиеся друзья.

— Но мы и дня против всего вот этого не продержимся, — промолвил барон, ткнув большим пальцем в окно, туда, где вниз по склону потоком текло бессчетное войско. — Так что надеюсь, у тебя в рукаве найдется какой-нибудь козырь. Я велел жене написать Мареку, что я свихнулся и затронут порчей: думаю, ей и детям он голову не оттяпает, но мне и своя чем-то дорога.

— Они научились дурному. Но если мы останемся, если станем сражаться, мы запомним дурное. И тогда мы уподобимся…

Він також погодився на заручини з донькою архікнязя Варші, дев’ятирічною дівчинкою, яка, вочевидь, справила на нього чимале враження своєю здатністю доплюнути до іншого краю садової ділянки. Я трохи сумнівалася, що це може бути основою для шлюбу, та гадаю, це було ненабагато гірше за одруження з нею через те, що інакше її батько міг би спровокувати повстання.

Пьянящее ликование иссякло, словно из меня вытащили пробку и перевернули как бутылку.

Этот свет ощущался так, как будто ты возвращаешься по темноте домой в середине зимы, а в окне горит фонарь, зовя тебя под родной кров: это был свет, исполненный любви и тепла.

Я еще сильнее его возненавидела — и все же не могла возненавидеть его окончательно.

Как давно это было — не меньше века назад, и далеко, как луна.

— Уверяю тебя, иллюзию армии создать проще, нежели армию как таковую.