Две повести о Манюне

– Вот она! Женская логика! Просто железобетонная логика! Мало у нас долгов, так давай ещё наберём! Можно подумать, не нам эти долги возвращать, а кому-то другому!
– Зато квартиру отремонтируем, – вздохнула мама, – и лет пять не надо будет думать о ремонте.
– Да разве это дети? – Папа гневно ткнул пальцем в нашу сторону. – Да разве они дадут ремонту продержаться пять лет? Через месяц квартира опять будет в руинах! С такими детьми только в пещере надо жить! Это же не дети, а азраилы какие-то!!!
Мы скромно потупились. Что ни говори, а папа был прав, мы не дети, а азраилы. Вон, позавчера оторвали дверцу от шкафа в детской. Не просто сняли с петель, а оторвали с мясом. А всё почему? А всё потому, что по очереди висели на этой дверце и раскачивались туда-сюда. Ну и раскачались до того, что она с хрустом оторвалась и повалилась с Каринкой на пол. Что потом было – страшно рассказывать. Прилетела мама и со всех три шкуры спустила.
А на той неделе что мы учинили? Пока мама ходила за продуктами в магазин, мы включили пылесос, сняли насадку и засосали в трубу половину нашего гардероба. Вы спросите, как в небольшой пылесос удалось засосать столько одежды? А я вам объясню как. Мы сначала засасывали несколько одёжек, потом разбирали пылесос, доставали изрядно испачканные юбочки и футболки и брались за новую партию чистой одежды. Если пылесосу не хватало мощности засосать тот или иной предмет гардероба, мы помогали ему спицей. так что к приходу мамы вся наша летняя одежда требовала безотлагательной стирки, а мы были перемазаны грязью с ног до головы. Хорошо, что пылесос не сломался, а то нас бы выгнали из дома. А так всё прошло по классической схеме: сначала нам отвесили фирменные подзатыльники, потом отправили мыться, а потом заперли в детской подумать о жизни.

Мы с Манькой переглянулись. Мой дед был партииным работником, идейным и кристально честным коммунистом, и всю жизнь верой и правдой служил стране, благо- даря которой он, круглый сирота, беженец из Западной Армении, получил образование и смог устроиться в жизни.
Если бы не русские, то нас бы уже давно не было,- любил повторять он.
Ты не видел настоящей жизни, - мгновенно вскипал мсье Карапет, - и настоящих русских ты не видел!

• А ты видел! вспыхивал в ответ мой дед. -
• А я видел! Весь Париж был наводнен настоящими русскими! бушевал мсье Карапет.
• Настоящие русские уехали из этой страны после позорной революции, а здесь остались одни конформисты!
• И эти конформисты выиграли Вторую мировую вой- ну! восклицал дед. - Полетели в космос и придумали самолеты вертикального взлета!

Позволю себе маленькое отступление. «Николаи боз» в дословном переводе - «шлюха Николая», достаточно рас- пространенное ругательство в северо-восточных районах Армении. Под Николаем подразумевается последний российский император Николай II. Никакого отношения к Николаю шлюха, конечно же, не имеет. Николаи боз - это женщина, которая занимается своим незавидным реме- слом с давних пор, чуть ли не со времен Николая II. Скажем так, шлюха с большим стажем. Очень часто в народе можно услышать выражения типа: «Это очень старая история, чуть ли не со времен Николая» или «Они еще с Николаевских времен живут у нас». Почему люди связывают давность событий с последним императором России (не будем сейчас об отречении), я не знаю. Могу предположить, что пиетет к царю-батюшке в народе был настолько велик, что не выветрился даже после долгих лет советского правления.

Через несколько минут мы въехали в город Красносельск. Красносельский район Армении издавна был населен молоканами, сосланными сюда еще Екатериной ІІ за отказ от православия. За прошедшие два века мало что изменилось в укладе их жизни - те же побеленные избы с резными ставнями, огромные хозяйства, патриархальный уклад жизни, неприятие спиртного и табака, отсутствие телевизионных антенн на крышах домов. Часто на улицах города можно было встретить людей в национальной одежде. Каждый раз, проезжая Красносельск, ты словно попадал в русскую народную сказку.

Самой большой достопримечательностью нашей семьи была седая прядь сестры. Если к нам приходили гости, то первым делом они принимались ковыряться в Сонечкиных волосах, чтобы удостовериться, что с ее знаменитым седым локоном ничего не случилось.
– Это божий знак, – цокали они языками.
Сонечка носилась со своим локоном как с писаной торбой и по сто раз на дню подбегала к зеркалу, чтобы проверить, на месте ли он или, не дай бог, ушел к какой-нибудь другой Сонечке.
– Иде мой бозизак? – приговаривала она, ковыряясь в своих золотистых локонах. – Воооот мой бозизак!