в этой книге особый упор сделан на войну, и на любовь одновременно.
что касается войн, то есть как бы две страны - Уркаина и Бизаинтиум, они с завидной периодичностью воюют между собой, причем войны устраивает Бизантиум, то есть для каждой войны есть определенный сценарий.
и совсем не важно, кто победит в очередной войне, главное, чтобы больше урков умерло.
а нужно все это для жертвоприношения верховному божеству - даже есть обоснуй по этому поводу.
что касается любви, то она тут тоже странная и нелогичная.
вроде бы бездушная машина (Кая) не может любить, у нее есть только алгоритмы и сценарии, но нет, что-то сбивается и идет не по плану.
но любовная линия была мне менее интересна, меня больше захватывал уникальный постапокалиптический мир, который описал Пелевин, попутно делая отсылки к истории, да и настояшему времени тоже.

Игра ума, комбинаторность, конструирование, соединение несоединимого, - для меня этот роман об этом.
Когда закончилось благословенное время отождествления антиутопий с тоталитарным совком и обнаружилось, что Большой Брат вымахал во весь исполинский рост именно на земле самой древней демократии, и что стране орков и уркаганов с Vertu-хаями, ржавыми палатками, людишками-насекомыми и прочим строительно-бытовым мусором так далеко до неё - самой древней демократии, как черепановскому паровозу до "Сапсанов", - так вот, оказалось, что по данным разведки, мы воевали сами с собой. А также со всеми другими. И все другие - со всеми нами. И вообще, все - со всеми внутри себя самих.
Любая конструкция интересна исключительно одним: своей исключительностью, исключительностью формы. В этом - новации. Содержание? Ну и какова ценность содержания любой социальной утопии в истории? Да и что есть "содержание" в искусственных же системах? Комбинаторность. Чем необычней связи, тем завораживающе воздействие. Особенно в сконструированных социальных системах.
Поэтому, на мой взгляд, главное содержание романа - игра ума, раскованного, глубокого, остроумного, а, значит, легкого на подъем и продуктивного. Смотреть на роман как на какой-то прогноз, сравнивать, например, с "Новым дивным миром" - зачем? Хотя бы потому, что сравнение будет в пользу Пелевина, а чтить "ярких представителей" остро-социального жанра утопии/антиутопии - ну просто ноблес оближ: нивелировалась формационная составляющая (социализм/капитализм), и оказалось, что "новый дивный мир" - это не почивший в бозе левый социалистический проект, а вполне себе старый, добрый мир чистогана.
Эмоционально роман не задел никак. Конструктивизм не для того и манифестируется. На мой взгляд. Книга - на любителя. Автору - респект.

Самый понятный и вкусный роман Пелевина.

Сюжет?
Сюжет: лётчик-пулемётчик-оператор бомбит да снимает на камеру отсталую часть человечества, в перерывах насилуя свою резиновую куклу и беседуя с ней о разном.

Сюжет?
Сюжет: мальчик из затюканной раболепной страны, ежегодно за свободу и честь свою омывающую литрами крови землю, попадает волею судьбы в о дивный новый мир, влюбляется преразнечастно, стишата пишет, ищет, ищет себя.

Сюжет?
В весёленькой, издевательской антиутопии мы встретим мир, где правят балом лесбиянки, пидарасы, порно-актёры и прочие пупарасы, а власть денег и телевизора — верховенствующая, легитимная, мать её растак, да ещё с религиозной и идеологической подоплёками.

Сюжет? Сюжеееет. Кровь-кишки, любовь-морковь и, конечно, тщетно бытие, мир погряз в медиа и пустоте. Все онанисты и извращенцы.
Вкусняшка, говорю же.

Многим прекрасно известно, что Пелевин раз на раз не приходится. Вот и сейчас, извините за неровный почерк.(с)

В синопсисе написано, что роман этот о глубочайших тайнах женского сердца и о высших секретах летного мастерства. О женщинах ПВО написал очень тонко и хорошо, о "секретах" максимально толсто и банально. Под летным мастерством он подразумевает влияние масс-медиа на жизни людей. Я вообще не понимаю зачем было об этом писать, по-моему, все на эту тему давно уже сказано. У того же Минаева, хоть пример и не самый удачный (Медиа Сапиенс - книжка очень ниже среднего). Но Пелевину все равно, у него контракт с Эксмо. Поэтому надо писать. Он умеет делать это качественно, но выходит не всегда удачно.

Я не буду кричать о том, что ранний Пелевин круче позднего, хоть раньше удачных вещей было больше. Не буду, потому что прошлогодняя "Ананасная вода" получилась на крепкую четверку. "Снафф" - тройка с плюсом. Да, суры (роботы-женщины с имитацией ясного сознания) без сомнения прописаны хорошо. Вернее, сура. Кая, героиня романа. Не стоит объяснять что именно Пелевин хотел через нее передать, его проза последнее время непонятна только невнимательным. И стоит ли говорить о том, что все написанное уже где-то было? У самого же Пелевина. Рассказ "Ника" один на 40 страниц сильнее этого романа а тема похожа.

Что касается увлекательности, то тут Олегович проиграл по всем параметрам. Интересно читать становится страницы с двухсотой из четырехсот восьмидесяти. До этого я хотел бросить читать каждые десять страниц. Самоповторы, идеи - все одно, только сюжеты разные. Интересно еще то, что я люблю читать Пелевина из-за сюжетов, а не из-за философии, он придумывает увлекательную конву, пример "Желтая стрела". А тут сюжет почти никакой, вся соль в имитации женского сознания и "максимальной сучести".

Думаю, что прочитать книгу один раз стоит. Там есть мысли. Фанаты Пелевина могут раскладывать по полочкам, а я закрою книгу, не буду жалеть о потраченном времени, но и перечитывать не стану,

Название нового романа В.Пелевина весьма многозначно. Достаточно напомнить, что “SNUFF” - это и убийство с целью эффектной съемки ( не забудьте, как красива кровь на людях в белой одежде!), и понюшка табака, и...полная хрень, не стоящая и понюшки...
Произведение насмешливо отнесено автором к жанру «утопии», хотя совершенно очевидно, что В. Пелевин продолжает традиции известных зарубежных антиутопий, где человечество предостерегают об опасностях развития безнравственного технократического общества.
Роман очень современный. Написан от лица виртуального «летчика — убийцы», которого даже его возлюбленная, резиновая кукла с искусственным интеллектом, называет «жирным дебилом»... Повествование от лица такого героя заставляет Пелевина использовать все средства языка, чтобы вызвать у читателя отвращение к рассказчику, который, естественно, пытается выставить свое поведение в наилучшем свете. Увы, для этого Пелевин прибегает в первую очередь к матерщине... как делал он и во всех своих последних романах, повествующих об извращенцах, садистах и продавшихся власти журналистах...
Грустно становится и от того, что чуть ли не единственным, хоть сколько -то симпатичным персонажем автор делает резиновую куклу, утеху «пупараса»... Ну, еще и орка Грыма, но он как-то уж совсем невыразителен... Возможно, по мысли автора, благородные и великодушные герои просто не смогли бы оставаться в жизненном пространстве, населенном такими существами, как рассказчик Дамилола... Где у всех остался один Бог — Маниту: людей интересует только то, что показывают на мониторах, и еще деньги - «мани», которые они тратят на резиновых возлюбленных и на создание искусственного вида за окном своего жилища.
Что ж , мы познакомились с очередной, талантливо написанной антиутопией, нас стошнило от очередного отвратительного героя... Как сказал много лет назад писатель В. Ерофеев: «Чаша уже до краев полна черной жидкостью...» Что дальше?

Так вышло, что десятилетний юбилей «Снаффа» мы встретили на одиннадцатом году жизни романа, а всё потому что специальное переиздание вышло с рекламным подзаголовком «2011-2022». Что, учитывая фирменный юмор автора, смотрится гораздо органичнее — единицы сменились двойками, а его, пожалуй, самый фантастический и абсурдный роман продолжает жить, перечитываться и встраиваться в меняющуюся реальность.

Эту книгу можно было бы называть «поздним Пелевиным», только сейчас уже он олицетворяет период, когда романы выходили раз в несколько лет, чередуясь с сборниками рассказов, и, осмысляя и перемалывая в себе ушедшее десятилетие, умудряясь при этом немного заглянуть в будущее. «Empire V», «t» и «Священная книга оборотня» использовали эту формулу, её мог бы взять на вооружение и «S.N.U.F.F.», в итоге же общие черты у этих текстов есть, но лишь частично — на деле же здесь есть элементы всех лучших произведений за все годы творчества, от «Принца Госплана» и «Чапаева и Пустоты» до «Шлема ужаса» и «Чисел».

На этот раз перед нами самая настоящая классическая антиутопия, в лучших традициях жанра, на который автор уже надевает свою фирменную фантасмагорическую логику мира, идею Пустоты, опасность пропаганды, а также особенности психологии искуственного интеллекта и женского коварства, военные сцены с рекламой на поле боя очень напоминают онлайн-игру, а мировая элита живёт в Лондоне, который представляет из себя всего лишь виртуальную проекцию за окнами. И это лишь малая часть, за которую роман можно смело советовать всем любителям фантастики, ставя при этом в один ряд с лучшими дистопиями современной российской литературы — «Кысь» Татьяны Толстой и «Днём опричника» Владимира Сорокина.

Не скажу,что я все прочел у Пелевина,после выхода ИЛК ничего не брал из нового в руки пока. Но думаю,что со временем. Кажется,что там есть на что взглянуть .

А что же у нас,снафф - описание общества будущего ,по - любому антиутопия с закрутившимися смыслами романтизма,высокого полета и неприступности женского сердца.
Хорошая пародия не мир реальный,а может и не пародия,а часть современного мира ныне живущего и дурно пахнущего. Есть низшие слои населения,часть из них развита,кто-то слишком отсталый и должен поплатиться за это частым одурманиванием самого себя.

Люди с извращенными умами,с гиблыми фантазиями и с характерным воображением.Да и осталось ли там человеческое. Вопрос уже другой.

Казалось бы, полнейшая утопия,царство тьмы и заточение пороков.Но все же находятся просветленные,которые не хотят жить по сложившимся канонам,они видят свят,новый мир,спасение и путь.
Перед их взором недостатки этого мира орков оголяются,выходят наружу,смысла их прятать уже нет.

Все ужасы,иллюстрированные в этом мире,должны попадать в объективы камер,чем хуже,тем и лучше,тем и дороже,тем актуальней и востребованней.

Мне лично нравятся новые образы,новые слова,значение новых слов в старом образе. Но это стиль изложения Пелевина. Я почти везде замечаю аналогии с происходящими событиями по всему миру,если он берет что-то в расчет ,то это многое значило в прошлом,либо он предугадывает будущее.

Дискурсом теперь заведуют дискурсмонгеры, гламур стал вотчиной глумарасов, весь этот глубоко перверсивный золотой миллиард поселился на большом воздушном шаре мандаринового цвета, а внизу широко разлеглась красавица Уркаина, словно бы сошедшая с полотен Васи Ложкина, в которой влачат жалкое существование безликие Ушаты Помоевы и Шаталы Устоевы. Что же касается заоблачных витрувианских мужеложцев, жизнь их неизмеримо благополучнее, хотя, конечно, и у них есть свои проблемы (вы все помните эту постмодернистскую дилемму: быть клоуном у пупарасов или пупарасом у клоунов). Ах да, еще хтоническое чудовище из подростковой вампирской саги заменил Летающий Макаронный Маниту.

Текст, которым автор испачкал храмовый целлулоид, незамысловат и одномерен, как моя рецензия на него. Как я и предполагал ранее, написан он не Пелевиным (которого, как известно, не существует), а решившим даже не опроститься, а опростаться Сорокиным на зарплате у Центра по борьбе с идиосинкразией (Центр «И»). Последний перенял у несуществующего Пелевина не только дурацкую привычку записывать в блокнот билингвальные каламбуры рекламно-социального характера, но и порочную практику бодяжить сивуху отваром из мухоморов и после этого смотреть новостные каналы (это четвертый буддийский способ заглядывать в окошко духовного мусоропровода, практикуемый исключительно адептами постбуддизма).

И последнее, что я хотел сказать, соратники. Конец света будет просто рухнувшим на нас огромным шаром, в который какой-то вымышленный мудак выстрелил из авторучки.

В спорах – гетто или не гетто – между поклонниками фантастики и почитателями большой литературы неуловимым джокером мелькает Виктор Пелевин.
— А вот фантаст Пелевин – чем не большой писатель? – идут в атаку пофы.
— Пелевин – фантаст? Ну-ну, может и Салтыков-Щедрин у вас – фантаст? – вопрошают поблы.
— А то, конечно, фантаст. Не, Пелевин – фантаст, а Щедрин – так, классик, — вразнобой отвечают пофы.
Поблы наслаждаются сумятицей в рядах пофов и пытаются развить успех:
— А какой он у вас фантаст, Пелевин-то – сайенс-фикшен-фантаст, или, прости Господи, фэнтези-фантаст?
— Ну, он типа вааще, — раздаётся невнятное бормотание, перемежаемое отдельными выкриками — сайенс, социальная, а хоть бы и фэнтези, философская! — переходящими в скандирование – фантаст, фантаст, фантаст!
Стороны расходятся, весьма довольные собой.
Сам Пелевин парит в горных высях, не снисходя до суетных споров. Как ни назови…
Так было. Но так не есть, и так не будет.
Потому как написал Пелевин самый что ни на есть научно-фантастический роман «S.N.U.F.F.». В общем-то, приняв все правила игры на этой поляне. Изобразив карикатурно-юморно-едко-иронично-жёстко-ехидно постапокалиптическое (уфф – какое трудное слово!) будущее, Пелевин не посчитал излишним оснастить роман и вполне себе живым сюжетом и позитивно-забавно-эффектной концовкой. И снабдил свой роман подзаголовком «утøпія», любезно предоставив критикам и рецезентам возможность молча и тщетно отгадывать причину столь необычного написания привычного термина и громогласно-убедительно вносить поправку-приставку «анти-».
А если у вас есть ещё по этому поводу какие-то сомнения – взгляните на название романа. А теперь вспомните определение фантастики, данное вроде бы Деймоном Найтом: Фантастика – это всё, что обозначено соответствующими буковками на обложке книги. А что мы видим на обложке книги Пелевина? S.__ F. Всё, сомнений больше нет. Отныне Пелевин – точно фантаст.
Да, чуть не забыл сказать. А роман-то хорош, однако.