Вишневый сад

Вам не пьесы смотреть,а смотреть бы почаще на самих себя...
Будьте свободны,как ветер.

- Вы просто избалованы успехом.

• Каким успехом? Я никогда не нравился себе.

Она вас любит, вам она по душе, и не знаю, не знаю, почему это вы точно сторонитесь друг друга. Не понимаю!

И, очевидно, все хорошие разговоры у нас для того только, чтобы отвести глаза себе и другим. Укажите мне, где у нас ясли, о которых говорят так много и часто, где читальни? О них только в романах пишут, на деле же их нет совсем. Есть только грязь, пошлость, азиатчина… Я боюсь и не люблю очень серьезных физиономий, боюсь серьезных разговоров. Лучше помолчим!

Вам понадобились великаны... Они только в сказках хороши, а так они пугают.

В е р ш и н и н. Мне кажется, все на земле должно измениться мало-помалу и уже меняется на наших глазах. Через двести - триста, наконец тысячу лет, - дело не в сроке, - настанет новая, счастливая жизнь. Участвовать в этой жизни мы не будем, конечно, но мы для нее живем теперь, работаем, ну, страдаем, мы творим ее - и в этом одном цель нашего бытия и, если хотите, наше счастье.

И р и н а. Это он что-то выдумал.
Т у з е н б а х. Да. Ушел с торжественной физиономией, очевидно принесет вам сейчас подарок.
И р и н а. Как это неприятно!
О л ь г а. Да, это ужасно. Он всегда делает глупости.

Т у з е н б а х. Тоска по труде, о боже мой, как она мне понятна! Я не работал ни разу в жизни.

"Если будешь молчать, то тебе же самому будет покойнее"

Е л е н а А н д р е е в н а. А хорошая сегодня погода... Не жарко...

В о й н и ц к и й. В такую погоду хорошо повеситься...

А с т р о в. Да и сама по себе жизнь скучна, глупа, грязна... Затягивает эта жизнь.

Когда я работаю подолгу, без устали, тогда мысли полегче, и кажется, будто мне тоже известно, для чего я существую.

Надо только начать что-нибудь делать, чтобы понять, как мало честных, порядочных людей.

Серебряков. Ну, допустим, я противен, я эгоист, я деспот, но неужели я даже в старости не имею некоторого права на эгоизм? Неужели я не заслужил?

«Боже мой, как хорошо! — подумал он. — Люди, камни, огонь, сумерки, уродливое дерево — ничего больше, но как хорошо!»

Вот оно счастье, вот оно идет, подходит все ближе и ближе, я уже слышу его шаги. И если мы не увидим, не узнаем его, то что за беда? Его увидят другие!

Женщине, Костя, ничего не нужно, только взгляни на нее ласково.

Римляне были здоровы, потому что умели трудиться, умели и отдыхать, у них была mens sana in corpore sano.

С нездоровьем еще можно мириться, куда ни шло, но чего я не могу переварить, так это строя деревенской жизни. У меня такое чувство, как будто я с земли свалился на какую-то чужую планету.