Расследование отца Брауна

С этого рассказа начинается первый сборник детективных рассказов про самодеятельного сыщика - отца Брауна. Автор не слишком озабочен презентацией героя перед читательской аудиторией. Думаю, если бы он знал заранее, чем закончится его затея со священником-детективом, он наверняка бы задумался над тем, как более полно представить героя, которому суждена столь долгая литературная жизнь - 5 сборников, растянувшихся на долгие 25 лет - четверть века.

Отец Браун стал третьим легендарным литературным сыщиком после Огюста Дюпена и Шерлока Холмса, если не считать таких звезд бульварных детективов, как мсье Лекок, Рокамболь и Нэт Пинкертон. Эркюль Пуаро, мисс Марпл, комиссар Мегре и прочие звезды детективных романов и рассказов будут позже. Да и два сборника Конана Дойля про Шерлока Холмса будут написаны уже после появления отца Брауна, так что он тоже в некотором смысле стоял у истоков современного детективного жанра.

Честертон на роль гениального сыщика выбрал очень скромного и неброского человека, можно даже сказать, человечка - отец Браун мал ростом. В этом смысле он является некоторым антагонистом автора, имевшего внушительный рост - 193 сантиметра, но есть у них и нечто общее - отец Браун полноват, Честертон тоже не был худым, он весил 130 килограммов.

Самое интересное, что отец Браун не придуман писателем, а списан с натуры, конкретно с католического священника Джона О’Коннора, с которым много общался и под влиянием которого принял католичество. В 1937 году, после смерти Честертона, О’Коннор даже издал книгу воспоминаний под названием "Отец Браун о Честертоне".

В первом же рассказе читатель знакомится с еще одним сквозным героем цикла - французским преступником Фламбо, который под влиянием скромного священника завязывает с преступной деятельностью и сам становится сыщиком. Но это будет позже, пока же - в первом рассказе - он самый настоящий бандит, охотящийся за церковной святыней - драгоценным сапфировым крестом.

Вот, вокруг этого креста и вертится весь рассказ. Сапфир - драгоценный камень синего цвета, являющийся одной из разновидностей корунда. На Руси сапфиры заодно с корундами красного цвета - рубинами, именовались яхонтами. Автор не упоминает сколько камушков было на этом кресте, и сколько каратов в них было, но, судя по всему, крестик стоил очень дорого, если учесть, что по нынешним ценам один карат сапфира тянет на 600 долларов.

Но рассказ интересен в первую очередь своей фабулой - другой сыщик Аристид Волантэн идет по следу двух священников - большого и маленького, и, судя по всему, маленький священник делает всё, чтобы привлечь к себе, а заодно и к своему спутнику, повышенное внимание. И это ему удается, кстати, этот момент - слабая сторона рассказа, очевидно, что маленький священник, он же отец Браун, полагается на случай, и угадывает его, но гарантий у него не было, так что тут привязочка очень натянутая получилась.

В остальном же отец Браун сверкнул выдающимися мыслительными способностями и той самой дедукцией, которой так славился его предшественник с Бейкер-стрит. Отец Браун логически высчитывает, что навязавшийся ему в друзья высокий священник на самом деле не священник, значит, скорее всего, он жулик, интересующийся вверенным ему - отцу Брауну - сапфировым крестом. Проходимец оказывается в ловушке, а тут и инспектор Волантэн вовремя подоспел. На этом рассказ заканчивается, зато начинается потрясающая карьера новой звезды сыска.

Истинной драгоценностью в рассказе выступает отнюдь не серебряный крест, украшенный синими камнями, а деликатная и сдержанная скромность, редкое в наши дни умение оставаться в тени, не приписывая себе чужих заслуг и не претендуя на чужие лавры, а просто спокойно делать свою работу - на благо людей и общества.

В детективной истории Гилберта Честертона волею судеб перехлестнутся пути знаменитого французского сыщика и не менее известного преступника (в криминальном мире тоже есть свои звезды). Глава парижского сыска Валантэн против вора Фламбо, обладающего воистину незаурядным умом. Схватка века, не иначе: со слежкой, погонями, вот только победу одержит здесь кто-то третий - тот самый, умеющий быть незаметным, "как все", производить обманчивое впечатление "себе на уме" и "растяпа, каких свет не видывал". Внутри же - цепкий ум, наблюдательность и смекалка, которой наверняка позавидуют и гении Скотленд-Ярда. Кстати, о последних: дело развернется как раз в Лондоне, куда съехались католические священники из всех уголков планеты. Затеряться, будучи преступником, - проще простого, и маскарадный костюм не нужен.

Элегантному сыщику из Франции придется чертовски постараться, чтобы догнать двух явно неуравновешенных особ духовного сана (кто же станет в здравом уме выливать суп на стены?!) - они явно могут что-то знать о воре-легенде...

Это было ярко, увлекательно, интригующе: священников мы обычно представляем себе несколько иными по складу характеру, католических тем более - сурово-строгих и даже жестоких (по крайней мере, мне в художественной литературе встречаются чаще всего именно такие). Отец Браун из Эссекса, встреченный Валантэном в поезде, производит совсем иное впечатление! И на сыщика, и на читателей - тем интереснее наблюдать за ходом развития действия и расследования, тем оглушительнее финал. У Честертона явно получилось удивить читателя.

А еще это было очень атмосферное повествование: пробежка по лондонским улочкам, сквозь парки, торговые лавочки и рестораны, определенно запомнится мне надолго, как, собственно, и ошеломленное лицо этого эрудированного француза, будто вопрошающего: "И как это кто-то смог меня обойти? Самым умным здесь должен был быть я".

Удивительно легкая, бескровная детективная история, думаю, понравится многим, а потому от чистого сердца рекомендую к прочтению)

"Сломанная шпага" "THE SIGN OF THE BROKEN SWORD" (1911) Одно из лучших детективных повествований автора, ибо в истории рассказанной Честертоном есть глубокий философский подтекст. Немного отвлечемся от детектива и заглянем вглубь нашей истории лет этак на сто - сто пятьдесят. 5 июня 1909 года в Петербурге, у Николаевского (ныне Московского) вокзала был открыт памятник царю Александру III. Наш народ моментально отреагировал на этот постамент, описав в стихах свое отношение и к царю и его памятнику. "Стоит комод, На комоде бегемот, На бегемоте обормот, На обормоте шапка, На шапке крест, Кто угадает, Того под арест." Как видим, героем для большинства населения царь не был. Нынешние последователи монархизма, любят как попугаи, повторять фразу Александра про наших союзников, якобы нет у нас друзей окромя своей армии и флота. Выставляют царя-батюшку государственником и патриотом, думавшем о народе и стране, не в пример большевикам-людоедам. Но забывают (или не хотят помнить) одну важную вещь. В начале ХХ века на Российскую империю обрушился кадровый голод. По сути, аристократия плодила себе подобных никчемных управленцев и потихоньку деградировала. Достаточно посмотреть на официальные статистические данные того времени о количестве выпускаемых инженеров или просто студентов с высшим образованием. Или привести количество высших учебных заведений и уровень грамотности среди простого народа. Итогом управленческого кризиса стала февральская революция 1917 года и закат Российской империи. А теперь о главном виновнике этой кадровой деградации. Это наш "бегемот" с памятника царь Александр III, подписавший в 1887 году циркуляр "О сокращении гимназического образования." Чтобы не быть голословным процитируем его: "Циркуляр рекомендовал директорам гимназий и прогимназий при приёме детей в учебные заведения учитывать возможности лиц, на попечении которых эти дети находятся, обеспечивать необходимые условия для такого обучения; таким образом «гимназии и прогимназии освободятся от поступления в них детей кучеров, лакеев, поваров, прачек, мелких лавочников и тому подобных людей, детям коих, за исключением разве одарённых гениальными способностями, вовсе не следует стремиться к среднему и высшему образованию» Этот позорный закон сродни расистской мерзости делящей человека на истинных людей и на скот. Ведь правда. Они аристократы, по праву рождения будут учиться, по праву рождения будут получать образование. По праву рождения будут получать государственные должности. А нам, наследникам кухарок, кучеров и поваров "не следует стремиться к среднему и высшему образованию." В этой фразе из циркуляра вся правда о диктатуре правящего класса. Этим циркуляром царь Александр вбил гвоздь в крышку гроба Российской империи. Нет талантливых кадров из многомиллионного народа - нет качественного управления. Нет управления - нет империи. В 1937 году, в эпоху Сталина, памятник этому "герою" был убран с Московской площади. У большевиков были свои герои, например А.С.Пушкин, чью трагическую смерть вспоминали все страной. Именно при большевиках Пушкин стал героем для всех, достаточно посмотреть на миллионные тиражи разнообразных изданий великого поэта. Миллионных тиражей в стране, которая при царе на 80% была безграмотной! И самое главное - среднее и высшее образование стало доступно для всех. Для всех, вне зависимости от происхождения, национальность и вероисповедания. Вот такая краткая история про "героя" для одних и злодея для других. А теперь к рассказу Честертона. В одном английском городке, на самом почетном месте кладбища, стоит памятник генералу Сент-Клэру. Это главная достопримечательность окрестностей. На сем основан, как ныне модно, говорить туристический бизнес городка. Имя генерала эксплуатируют местные забегаловки и гостиницы. В общем, герой и кристальная репутация. Официальная история гласит, что генерал Сент-Клэр, прошедший бои в Индии и Африке, погиб в Бразилии, сражаясь с отрядами аборигенов. Враги пленили его и казнили, оставив на шее генерала его сломанную шпагу. Но... Есть официальная версия гибели генерала, а есть подлинная, которую нам поведал отец Браун. Увы, по мере продвижения повествования, наш герой превратился в предателя, убийцу и исчадие ада. Но, до сих пор генерала считают героем... Кстати, памятник Александру III в 1994 году "достали из кладовой" и поместили у Мраморного дворца. Вернулись люди, для которых царь-батюшка герой. Вернулось социальное разделение. Но мы ведь знаем, что все было не так. И герои были другие...