Цитаты из книги Психоз

– Обычные девушки – это такие девушки, которые умеют строить приоритеты строго по росту. Обычные девушки рискуют порхать в облаках с грузом алчных мечтаний о раритетных ювелирных украшениях. Обычные девушки – нормальные девушки. Или, что точнее, девушки, овладевшие искусством заставлять себя быть нормальными. И потому обычным девушкам со временем становится доступно всё из списка подблачных мечтаний. А если не становится – они научаются быть довольными тем, что есть. От вечернего кофе до того, что сходило с ними в ЗАГС.

«Ни Уму, ни Сердцу от Бога

• Партократия Ума (сердцу)

  – Ты падко, милое, на стиль,

2. Номенклатура сердца (уму)

Как нелегко, расставив всё по сути Усталых черт и лучезарных дней, Сомненья стих, несвойственный минуте, Исторгнуть из себя больней… При свете дня невыносимой мукой… Скажи мне, как из тела извести Тобой на мне проявленные руки, Как мне вернуться и спасти…

• От Бога

  Усталость бьёт по сердцу батогами,

назови девушку, отвечающую за корпоративный кофе и оборот бумажной корреспонденции, секретаршей – всё. Унижена. Оскорблена. Недооценена. И, как следствие, необратимые нарушения психики. Какая такая секретарша? Или, не дай господь, подавальщица? Она референт. Начальник отдела коммуникаций чашек с блюдцами. Менеджер картриджей и топ-менеджер корзины для бумаг. И вот ей уже хорошо, она ни к чему не стремится. Жизнь удалась: пусть у неё нет денег на новое пальто, зато есть визитка и, значит, она – личность!

Там, где просто Вова срывался в крик, дядя Серёжа обиженно забивался в угол. Где Пятиугольников честно и открыто шёл на тактическую битву, Боровиков гадливо планировал стратегию интриги. Если Владимир Викторович каждую минуту проживал как последнюю – в бесшабашности момента, после которого не то что трава, а даже ядерный гриб не расти, Сергей Валентинович вёл себя так, как будто впереди – мягкий, ворсистый, нестираемый ковёр вечности. Там, где Пятиугольников хотел и мог – Боровиков очень хотел и… плевать хотел. Там, где первый ставил сокрушительные блоки, второй – виртуозно исчезал с ринга.

Просто Вова – прямолинейный колун дровосека. Дядя Серёжа – подковёрная ласка и обаяние иезуита.

Всё, что впервые, всегда кажется случайностью, не так ли? Или всё же предопределением? Но это всего лишь другая сторона случайности.

Парень случайно сталкивается с девушкой в метро – и лет через тридцать их внук идёт первый раз в первый класс. Уже вовсе не случайно. Ожидаемо. И ранец заранее куплен, и красивые тетрадки заблаговременно наряжены в новёхонькие обложки. Не говоря уже о школьной форме. Кто-то случайно спотыкается на обледенелом тротуаре, ломает ногу и, чёрт побери, не попадает на долгожданный концерт. И не лежит потом с простреленной головой на полу концертного зала, здание которого захвачено террористами.

«Есть женщины в русских селеньях… Хорошо им было, этим женщинам. Когда в русских селеньях не было лампочек. Интересно, а мужики в русских селеньях были? Или только женщины?.. Русские селенья амазонок… Основным смыслом жизни «русских амазонок» была остановка коня на скаку, вход в горящую избу и подарение рублём. Не замечали замечательных женщин из русских селений только слепые. А зрячие о них, в основном, говорили. Делать хоть что-нибудь с женщиной русского селения или тем более для женщины русского селения и слепым и зрячим было лень. Всё вышеизложенное для женщин русских селений, от посёлков городского типа до мегаполисов, остаётся актуальным по сей день…»