Пентаграмма

— Холодно, Харри! Потому что мне кажется, что я потерял хорошего врага. Мы похожи. Ты ведь понимаешь, о чем я?
— «Разве не радость — ненавидеть?»
— Что?
— Микаэль Крун. «Рага Рокерз».

— Харри, ты удивительный человек. — Он надел твидовый пиджак. — Знаю, ты последнее время пил, но сейчас выглядишь получше. Дела пошли в гору?
Тот покачал головой:
— Просто трезвый.

- То же самое с художниками. Ради того, чтобы испытать любовь, мы рискуем получить вместо нее страшную боль. Это отнюдь не безопасно, Харри.

Разумеется, это рискованно. Тебе могут сделать больно, а могут и проявить любовь. И тогда ты весь напитываешься этим чувством, Харри. Оно становится твоим.

Олауг закрыла глаза и подставила лицо лучам заходящего солнца. Солнце устало за день - и неудивительно. Целый день оно торчало на небе, вытягивая соки из цветов на её подоконнике.

Холе уже привык, что Харри обманывает Харри.

- А смысл у этого повествования есть? - спросил Харри, стараясь чисто выговаривать слова.

• Тебе решать. мне замолчать?
• Ну чо ты! Сегодня по телику как раз ничего интересного.

- Обрел спасение души?

• Увы, мне просто нужно было найти там свидетеля по одному делу.
• Ну-ну, не обрел Христа, так хотя бы свидетеля.

• Так и того нет: он там больше не появлялся, да и по указанным адресам я не смог его найти. А уж спасение души я того не обрел.

- Зачем ты едешь в Осло?

• По делам, - ответил он.
• Почему ты мне никогда о них не рассказываешь?
• Потому что мы любим друг друга.

- Из этого лабиринта, в котором ты оказался, тебя выведет только одно.
«Пуля», - подумал Харри.

• Ты сам, - сказал Волер и ушел.