Кадын

Правду у нас говорят: на вольном ветру человек камнем становится, а в тепле — сырым тестом.

— Или решили вы, что Золотая река та, где золото по берегу лежит? — говорил он, резкий, яростный. — Нет! Из бело-синего она вытекает и течет в наших сердцах, пока ищем ее, пока движемся к ней! Как не поймете вы этого, люди? Как забыли?

Когда гневаются духи, им всегда отдавали царя. Царь — заложник люда перед всеми силами мира.

Доля каждой своя, особая, иной не бывать. Это вы твердо знать все должны. Чужая доля — по чужим плечам, ее не осилить, как бы мила ни казалась она. Это вы тоже знать должны…

— А можно ли к духам, в миры их попасть? — прорезался сквозь плотную тьму звонкий Очишкин голос. — И где вход? Или надо землю рыть, на дерево забираться, чтобы попасть к ним?
Камка захохотала и сказала:
— Шеш, рано вам думать о том. Низа и верха нет у миров, все здесь они, рядом. Только об этом вам знать рано, все в свое время придет.

— Смерти не боится Луноликой матери дева. Своего дара лишает госпожа ту, что нарушила обет, кто дух свой в слабости держит. Бесстрашной дева была — последней трусихой вмиг станет. Не имела врагов — любой будет ей враг. Не знала поражения — дитя ее победит. Потерявшая дар быстро смерть свою найдет, но жизнь такая страшнее смерти.

Так ли важна сама река, если есть цель, и чем дальше она, тем прекраснее стремление к ней?

Зачем грустить над тем, что нельзя изменить? Победа в битве учит смирению, а поражение учит победе.

Враг люда – в самом люде, враг человека – в его собственном сердце. Не древние Чу сгубили твой люд, Кадын, а духи ночи, живущие в каждом из нас. Они лишают нас любопытства к жизни и тяги к новому. Они делают человека ленивым и невежественным. Они застилают человеку глаза, как мы закрываем глаза коню, надевая шоры.

Мудрейшие говорят, что тот, кто овладел своей жизнью, не боится ни зверей, ни людей: зверь не найдет места, чтоб вонзить в него когти, а человек – чтобы поразить мечом. Но тот, кто боится смерти, не владеет собственной жизнью.