Наша девочка

– Нельзя у нас женщинам плакать. Понимаешь? – Тетя Соня погладила меня по голове и вытерла мне лицо фартуком. – Иначе все глаза выплачешь, и потом плохо будет, когда горе настоящее случится. Захочешь плакать, а не сможешь – слез не останется. Тогда совсем тяжело станет. От невыплаканных слез умереть можно.

– Это мальчики не должны плакать, – сказала я.

– Нет, девочки не должны плакать. – Тетя Соня взялась заплетать мне косу. – Девочки должны быть сильнее самых сильных мальчиков. Вот если я заплачу, что будет? Тамик испугается и тоже будет плакать. Наталка заплачет. Ты испугаешься. Пока мы плакать будем, кто делами по дому займется? А если еду готовить без настроения, то она вся горькая получится. Как будто перцем посыпанная и кислая от соли. Слезы ведь горькие и соленые. Захочешь пирог испечь, так тесто не подойдет, если о другом думать будешь. А потом? Придет дядя Давид домой, увидит, что ему никто не рад, что все плачут, и что он сделает? Обидится, конечно. Ему будет неприятно. Да еще еда – горькая и кислая. Он тоже расстроится. Будет думать, что из-за него все плачут. Тогда зачем делать так, чтобы все плакали и расстраивались? От женщины все зависит – и дом, и еда, и настроение. Так что не надо плакать. В доме должно быть радостно. Еда должна быть вкусной. А девочки и женщины должны улыбаться. Когда девочка улыбается, сразу красивой становится. А если плачет, то у нее нос распухает, глаза. Никто на такую даже не посмотрит. Женихи будут стороной дом обходить.

"Наверное, в этот момент я поняла, что ничего не знаю. Что все мои книжки – ничто. Бесполезные знания. В них никто не рассказывал, как нужно пить воду из колонки и что пучок травы может служить полотенцем. Мне стало страшно, и я заплакала. Я ничего не знала о том, как не умереть от жажды. Без привычных вещей – стакана, куска мыла, полотенца – я была беспомощной. Пусть я знала, что такое салют, и видела его не один раз, но какое это имеет значение, если никогда не видела колонки? Я не знала, как буду жить дальше, не знала, с кем и как долго. Конечно, тетя Тамара меня спасла, но вдруг те люди, к которым она меня ведет, окажутся хуже тети Зины? И где моя бабушка? Как она могла меня бросить?
– Если ты будешь плакать по пустякам, я тебя превращу в лягушку, – строго сказала тетя Тамара. – Или дам тебе сонную траву, и ты уснешь.
– Это из разных сказок, – хлюпнула я. – Все сразу не получится – или превращение в лягушку, или в спящую красавицу.
– Да ты наша девочка! Ты мне сразу понравилась! С юмором! – захохотала тетя Тамара."

У тети Зины в лифчике хранилось много ценностей, благо размер бюста позволял. Она прятала в декольте крестик на золотой цепочке, под левой грудью у нее лежали золотые сережки, под правой – документы и деньги. Если бы у тети Зины было такое желание, она бы и продукты в лифчик запихнула – мама выдала ей в дорогу палку салями и конфеты. Считалось, что для меня. Но моя сопровождающая за неполные трое суток, что мы провели в дороге, в одном купе, так и не нашла в себе моральных сил расстаться с колбасой и шоколадными конфетами.

- От женщины зависит - и дом, и еда, и настроение. Так что не надо плакать. В доме должно быть радостно. Еда должна быть вкусной. И девочки и женщины должны улыбаться. Когда девочка улыбается, сразу красивой становиться. А если плачет, то у неё нос распухает, глаза. Никто на такую даже не посмотрит. Женихи будут стороной дом обходить.

• А как же царевна-несмеяна?
• Так она царевна. И еще неизвестно, как они раньше жили. Рассмешить девушку - это полдела. А вот мясо в дом привезти, уголь достать да шифер положить - тут настоящий мужик нужен.