Евгений Онегин

В рамках переосмысления школьной программы по литературе

Бывает, школьные произведения при перечитывании в зрелом возрасте открываются с совершенно иного угла. К счастью или сожалению, Евгений Онегин очень стабильное произведение, и осталось фактически на том же месте, что и далекие 25 лет назад. Да, какие-то вещи начинаешь осмыслять иначе, но это тот же самый Онегин, читанный мной в рамках программы школьной литературы — и вот даже не знаю, комплимент ли это для книги?

Удивительно, в книге оказалось мало вещей «на вырост», все это писал будто человек с сознанием современного восемнадцатилетнего, и погрузиться в какие-то такие глубины, которые были бы совершенно непонятны школьнику, у него не получилось — в этом смысле книга разительной отличается от того же Достоевского или Булгакова, у которого школьник может «считать» едва ли процентов 20, т.е. самый поверхностный пласт сюжета. Даже Отцы и дети Тургенева оказались при перепрочтении гораздо более глубоким произведением, чем Онегин. Это хорошо или плохо? С одной стороны, «вечная» вещь должна быть стабильная, с другой стороны, если вы привыкли к некоторой интеллектуальной сложности, то должны понимать, что Онегин вообще не про это.

Гениальная форма

Что в романе в стихах совершенно нельзя игнорировать, это волшебная, абсолютно гениальная стихотворная форма. Александр Сергеевич просто на глазах конструирует новый язык (не смог обойтись без штампа, что Пушкин — создатель русского языка в современном виде), и этот язык становится просто каким-то магически притягательным. Пушкин проявляет себя здесь не просто как великий поэт, а как инженер языка, создавая под свой роман новую форму, которая ему просто идеально подходит — все мысли заканчиваются гладко, рифмы подобраны точно. Иными словами, Пушкин создал не просто гениальный напиток, но еще и сосуд, в котором этот напиток лучше всего было бы воспринимать — и даже исключения из правил, вроде «Писем», будто подчеркивают красоту основного текста, дают передышку перед новым витком. Конечно, что роман немного подкачал с макроформой, слегка расстраивает — все эти аллюзии на 9 валов, 9 глав и пр. могли добавить новый шарм, но или сама идея возникла у Пушкина под воздействием какого-то мистицизма, от которого он впоследствии отказался, или сработали цензурные причины, и описание России могло вызвать неудобные отсылки к «Путешествию из Петербурга...», но роман мы имеем в таком виде, в каком имеем — пусть слегка скомканом, ибо переход Татьяны 1 к Татьяне 2 получился чрезвычайно резко, а времени текстового прошло немало, но основную свою функцию текст выполняет.

По мере прочтения меня не отпускали абсолютно детские впечатления — да, это тот самый роман, который я читал в школе, и язык которого мне нравился; это та же самая образность; это то, от чего получаешь эстетическое удовольствие... но не умственное и не психологические, ибо персонажи как были плоскими картонками, так и остались.

Посредственное содержание

Я понимаю, что заносить кинжал над священной коровой русской литературы есть чревато — пусть сам Александр Сергеевич спокойно воспринимал критику, и даже мог посмеяться сам над собой (что он неоднократно и делал в романе, не скрывая что в романе есть парадоксы и сюжетная непроработанность, особенно между ранними и поздними частями романа), но члены секты им. А.С. Пушкина не таковы, и они не прощают никакой критики. Так легкий и смешливый пророк воспитал паству в духе «стоерос отечественный», воспринимающий любую критику с откровенно религиозной злобой и ненавистью.

Персонажи... их нет. Перед нами вереница образов, но все эти образы равны просто своему содержанию — няня, мама, кучи проходных помещиков, князь. Все они исполняют роли массовки, вроде тех зрителей балета, мимо которых проходил Онегин. Живых персонажей в книге ровно 2,5 — Евгений Онегин, Татьяна Ларина и Владимир Ленский (за половинку сойдет), и даже эти персонажи по шкале в Раскольниковых тянут на 0,1 совокупно. Собственно, психологизм или проникновение в глубину никогда не отличали писательский талант Александра Сергеевича — тема женских ножек заводила его значительно сильнее, чем женских голов, но все-таки в общении с женским полом опыт у него был немало, и образ Татьяны у него получился, вероятно, самым живым. С мужскими персонажами все очень тухло.

Евгений Онегин — герой, давший имя всему роману, фактически интеллектуальный ублюдок. Мозг Евгения Онегина мог уместиться в чайную ложечку — книг он особых не читал, какой-то глубиной восприятия не отличался, не имел внятного образования, даже какого-то хобби. Жизнь Евгения Онегина — жизнь именно в биологическом смысле слова, но никакая не нравственная, ни интеллектуальная. Что он умел пустозвонством и ложной важностью, в сочетании с ухоженностью (по три часа сиживал за зеркалом) производить впечатление на светских куриц, конечно, большое достижение — но как персонаж Онегин представляется совершенно пустым и неинтересным. Но в данном случае это не проблема автора — автор описал пустого и унылого персонажа, своего современника, как пустого и унылого персонажа. Образ выписан на полноценную единицу, строго с оригинала — мы ж не виноваты, что по оригиналу в плане объёма будто каток проехал.

Владимир Ленский — антипод по характеру, но еще более пустой. В сцене дуэли самые большие чувства приходят на контрасте — автор так гениально описывает боль от смерти Ленского, при том, что Ленский для нас предстает проходным NPC в компьютерной игре — моргнуть глазами, и игра еще 100 такие нагенерирует, с таким же внутренним миром. Форма подчиняет, несет меня, я начинаю сопереживать трагедии романа — де-факто, одному из двух главных нервов повествования, но тут-же включается стоп-кран в виде мозга, и я вижу перед собой плоскую картонку с фотопечатью человека, дырой в груди, а рядом с дырой разлитый кетчуп — и елки начинают падать от ветра, будто это театральные декорации.

Татьяна Ларина — образ «русской женщины», национальный эталон из мер и весов выписан более-мене объёмно (единственный объёмный образ). Уж не знаю, сам ли Пушкин понимал, что творится в голове у женщин, сказался богатый сексуальный опыт, консультанты ли — но очень многое ухвачено четко. Абсолютно немотивированная, спонтанная «течка» созревшего человека, изнывающего от провинциальной скуки, при виде заезжего и, самое главное, непохожего на родных человека — так организм требует биологического разнообразия, дабы избегать нависающего инбридинга, характерного для деревни. Пушкин очень мастерски разбрасывает тонкие намеки, хоть на забавы Татьяны одной в саду (грудь у неё вздымается, щеки раскраснелись — взрослые люди, знаем, чем она там занимались одна в саду, думая о Евгении), хоть на игру в одиночестве Евгения «тупым кием с двумя шарами» — похабник вы были, А.С., впрочем и так это известно, за вашу легкость и отсутствие нависших бровей мы вас и любим.

Вершина проникновения Пушкина в образ Татьяны — абсолютно фрейдистские, нарочито сексуализированные сны, как Татьяну хватает медведь, несет через мост, «моё» сказал Онегин грозно — Зигмунд Яковлевич бы глубоко одобрил это понимание эротических переживаний Татьяны. Ну и да, финальная кульминация, показывающая в высшей степени жестокий конфликт между биологическим и социальным — биологически она его, но социально она сделала выбор, и не откажется уже от него, потому что иначе это будет не она. Здесь единственное более-менее глубокое наблюдение Пушкина, и касающееся женского персонажа. Кстати, в последней части идет классический разворот «чем меньше женщину мы любим» — теперь уже Онегин в состоянии жесткого игнора начинает изнывать абсолютно биологическими желаниями. Ну да Евгений в принципе человек недалекого ума, такой вот максимально простой архетип, неслучайно этот образ без «шероховатостей» становится таким известным — максимально примитивный, а значит максимально понятный.

Сюжет пересказывать смысла не буду — он легко укладывается в один абзац, да и, будем честны, Евгений Онегин славится не сюжетом — бытовые детали — да; гениальный язык — да; психологизм Татьяны, где Пушкин копнул чуть глубже, чем мог — да; сюжет — нет.

Высосанная загадка русской женщины

Нельзя не обойти вниманием пресловутую «загадку русской женщины», почему же Татьяна не повела себя как гормональная самка, и не бросилась Евгению на причинное место при первом же взгляде, а вежливо сказала что любит, но «другому отдана, и буду век ему верна». Советский читатель, а особенно школьная учительница, очень голодный до каких-то сексуализированных ощущений (единственное место с чем-то похожим на секс-туризм в СССР — Грузинская ССР), ощущал какую-то недокрученность в стороне дешевого водевиля, и прям очень хотел, чтоб Татьяна повела себя как в бульварном любовном романе. Любовный треугольник там, секс на стороне, нелюбимый муж с одной стороны и любимый Женя с другой, поэтому вся история с отказом Татьяны обросла какими-то невероятными измышлениями, и даже создала искусственный симулякр «настоящей русской женщины» — разумеется, данная дилемма не стоит того пальца, из которого её высосали — вспоминаем, что психологизм не сильная сторона Пушкина. Просто Татьяна повзрослела (это сложно уловить, 7 и 8 главы прям рядом, не чувствуется никакого разрыва с персонажем, чтоб можно было принять его иным), и поняла, что есть биологическое, на что её женское естество отозвалось максимально энергично в юности, а есть социально-экономическое. Делать загадку из-за того, что Татьяна не стала делать «чего п**да прикажет», выдает нарочитый голод отечественной литературы до сексуальных сцен в духе дешевого бульварного романа. Если вы беспристрастным взглядом посмотрите на отношения Татьяны и Онегина, то внезапно станет понятно, что сама постановка вопроса максимально высосана из пальца, и ставить вопрос в таком ключе может только человек с начисто кастрированной личной жизнью, причем недостаток сексуализированных переживаний у него идет прям поколенчески — привет дедушка Фрейд.

Итог от перепрочтения

Произведение не стало хуже, перечитанное спустя 25 лет — это факт, и знак качества. Оно не стало лучше — и это тоже факт, знак стабильности Александра Сергеевича. В конце концов ключевое произведение литературы не должно и не может быть сильно умным — тогда большинство людей его банально не поймет. Я снова был заворожен и восхищен языком Пушкина, я снова понял, что если я захочу копать не «вширь», а «вглубь»; если я захочу проехаться не по горизонтали, обозревая бессмысленные поля, луга и деревца, а вгрызться в землю, найти в тех пластах то, что мало кому откроется — золото ли, остатки динозавра, а может в глубине морской впадины живое морское чудовище — с этим не сюда. Для этого есть и другие авторы, и другие произведения. А книга хорошая, всем советую хоть раз прочитать — эти штаны сшиты так, чтоб большинству было впору. И большинство отблагодарило А.С. не раз.

Как же все изменилось...
Когда я читала роман в 14 лет, он мне такой мутью показался...Не то что бы я ничего не поняла... Куча академических разборов, сочинений и зазубриваний наизусть сделали свое дело: я закрывала маленький томик Евгения Онегина с облегчением и радостью конца. Я все никак понять не могла зачем же Татьяна отказалась, когда любимый уже стоит перед ней, что так изменилось в Онегине, чтобы он побежал к девочке, которую уже однажды отверг... В общем вопросов после прочтения осталась тьма тьмущая)))

А вот теперь перечитать решила. Осень просто обдает лирическим ветром и хочется чего-то такого очень милого и простого. И вот руки почему-то сами потянулись к той старой книжке...
Ох ох ох... Какая же это прелесть. Такие слова... Такие отношения... Такой конец.
Аж плакать захотелось, хотя и знала, как все будет и чем это все закончится.
Не смогла бы я читать это отдельно по главам и ждать выхода новой.. Слишком меня это чтиво захватило в этот раз.

А самое главное, что вот теперь вопросов у меня не осталось. Все на своих местах стоит. Окончательно и бесповоротно. А ведь прошло всего каких то 6 лет. Что ж так изменилось во мне, что я смогла ответить на все вопросы.

Онегин, помните ль тот час,
Когда в саду, в аллее нас
Судьба свела, и так смиренно
Урок ваш выслушала я?
Сегодня очередь моя.

Вот похолодело все внутри после этой фразы и сразу все понятно стало. Можно было и не читать дальше. И вот уже образ Онегина в моем сознании трансформируется во что-то, пардон, жалкое и низкое... И понятно становится что он здесь делает. Мужчины...
И вот сейчас уже не хочется разбирать "образ Татьяны" думать о "сравнении Ленского и Онегина" и учить наизусть ничего не хочу... Хочется только читать и наслаждаться)

Сложно писать отзыв на всем известное произведение из школьной программы.
В этом романе в стихах уже давно как под микроскопом рассмотрена и обсуждена каждая строка.
Ничего нового добавить уже невозможно.

Больше всего при чтении удивило как много отрывков я знаю наизусть, примерно половину всего произведения.
Мне то казалось, что я помню только самое начало этой поэмы и письмо Татьяны.
Интересно во всех школах заставляли столько учить наизусть?

Честно говоря не помню своих эмоций от школьного прочтения этого произведения.
Сейчас же особенно впечатлили три сюжетных момента.
На первом месте для меня бесспорно дуэль.
Мощно, безысходно и бессмысленно.
Особенно на фоне всем известных фактов смерти самого Пушкина.
На втором - последний разговор Евгения и Татьяны, и на третьем - сон Татьяны.

Смутно помню, что в школе долго и нудно все это разбиралось и обсуждалось, но по-настоящему прочувствовала я эту историю только сейчас.

Перечитала и убедилась, что одна из любимых книг подросткового возраста так и осталась любимой. И почему эта история всегда увлекает меня, как в первый раз? Перечитываю и всё больше влюбляюсь в пушкинский слог, в красивые описания, в психологизм, так точно и ярко выражающий эмоциональное состояние героев. Вспоминаю, как в школе учила наизусть письмо Татьяны, как легко оно запоминалось. Так приятно снова с большим удовольствием вчитываться в уже знакомые строки!

Читаю и в очередной раз задумываюсь: почему Онегин так поступил с Ленским? Зачем, зная о чувствах друга к Ольге, так больно ранил его сердце своим поведением? И почему, если Владимир был действительно дорог ему, не умерил своё тщеславие вовремя? Зачем это всё? Один неверный, глупый шаг, и сломана жизнь другого человека. Горькая обида, дуэль... Онегин словно и появился в обществе для того, чтобы рушить чужие жизни.

И снова задаюсь вопросом: нравилась ли ему Татьяна? Или ему просто льстила влюблённость молодой, неопытной девушки, ставшей впоследствии светской дамой, не обращающей на предмет прежних мечтаний никакого внимания? Загадочный человек Онегин. Вроде бы есть в глубине его души переживания, волнения, так зачем же он их прячет? Зачем надевает маску, делая из себя равнодушного, эгоистичного и жестокого человека? Всё вокруг для него скучно, он не терпит светского общества, но при этом скучает и в деревне. И, видимо, поэтому игра с людскими судьбами становится его "развлечением".

Помню, как в 13 лет восхищалась Онегиным. Сейчас же восхищаюсь Ленским, этим добрым, невероятно светлым юношей с нежной душой. Очень жаль, что так нелепо оборвалась его жизнь всего лишь из-за эгоизма вечно скучающего человека, который не мог удержаться от соблазна отомстить.

Нравится мне и Татьяна Ларина, превратившаяся из наивной девочки в девушку, умеющую себя подать и повести достойно с тем, кто пренебрёг её чувствами. А Онегин... Мне жаль его, но он сам выбрал свой путь, и ему же за этот выбор нести ответственность.

Великолепное произведение.
Прослушала в исполнении Виктора Добронравова и Ольги Лерман. Незабываемо. Восхитительно.
Еще смотрела фильм кажется в январе. С Виктором Добронравовым в главной роли. Конечно фильм не передает всей гениальности и красоты произведения. Но посмотрев фильм, хочется прочитать книгу.
В принципе строки из Онегина сейчас звучат очень часто в различных фильмах и сериалах.
В школе я не успела полностью его прочитать и сейчас мне удалось оценить его по достоинству.
Но я наверстала и могу сказать, что это уникальное произведение. Такую красоту поэзии я еще нигде не встречала.
Пушкин смог меня удивить)

На самом деле, это никакой не отзыв о книге, потому что ну действительно смешно на серьёзных щщах сейчас рассказывать о сюжете или пытаться что-то анализировать, потому что если от «Войны и мира» в школе кому-то удавалось отвертеться (а наш класс, например, никогда не читал Солженицына и Шолохова), то «Евгений Онегин», как мне кажется, уже сразу прошит в нашу ДНК. Так что не пишу ничего особенного про книгу, просто говорю: ребзя! Если вы читали эту книгу фиг знает когда, то сейчас самое время её взять ещё разок. Не верьте воспоминаниям, если они не очень приятные, на них наверняка повлияла школьное давление. Не знаю больше такой лёгкой и приятной милоты, в которой можно найти с возрастом кучу приколюх, совершенно незаметных в детстве. Да и вообще это благодатная практика — перечитывать годноту, отвращение к которой некогда в нас вбивали палками и тестами на знание прочитанного (до сих пор помню, как было задание в таком тесте по «Айвенго» указать, что было написано на его щите, я запомнила на испанском, а мне снизили балл, потому что надо было по-русски писать, ты что, сноски не читала, ну и что, что задание звучит «Что написано на щите», не понимаешь и не лезь, ненависть, ненависть, ненависть). И даже если вы принадлежите к той редкой породе счастливчиков, получивших удовольствие от уроков литературы в школе (зависть, зависть, зависть), то сейчас сто пудов найдёте внутри что-то новое с высоты жизненного опыта.

Вообще, наши воспоминания о книгах часто бывают ложными. Это интересная тема для исследования, если кто-то психологично-литературен, то тырьте скорее как тему для диссера, наверняка много кто сможет рассказать о своих ложных воспоминаниях именно в области чтения. Я, например, часто детально помню эпизоды, которых в книге вообще не было, и не представляю, под влиянием чего и когда они в моей голове образовались. Соответственно, потерянных воспоминаний о школьной программе ещё больше, в результате совершенно искажённая картинка, в которой основную роль играют воспоминания об эмоциях, которые далеко не у всех в школе на уроках были приятные и шоколадные. Так что вместо отзыва сегодня получается такой затянутый дисклеймер — не бойтесь перечитывать то, что в школе показалось ну такой себе бодягой, серединка на половинку. Вы сейчас уже не тот человек, а значит, это будет уже совсем не та книга. Даже банально на уровне эмоций оцените, как хитренько Онегин подкатывает яйки к повзрослевшей Татьяне, и насколько по-детски максималистским выглядят все их нелепые поступки в большей части книжки. При этом можно считать, что это протофеминистский текст, если бы Пушкин написал продолжение, но он и так успел закинуть несколько удочек. Онегин как был ветром в поле, так и остался, а Таня из наивной сельской мадмазельки выросла в успешную и крутую мадам. Тут должен вылезти Дмитрий Быков и рассказать, что это вообще она главная героиня и дальше должно быть про то, как она поступает из ряда вон, но это уже к нему в лекции или книжки про классику, он постоянно об этом трындит.

Со школьных лет осталось воспоминание, что «Пир…» - скучная нравоучительная вещь о том, как священник читает мораль пирующим во время чумы развратникам. И как же здорово перечитать пьесу через много лет, чтобы понять, что она совершенно не скучная, и вообще ни разу не про мораль.

Сейчас я прочитала «Пир во время чумы» как рассказ о переживании утраты и горя, о том, как можно выжить и сохранить рассудок в чумные времена, если ты сам еще не заражен болезнью, а еще – как рассуждение о роли смерти в жизни.
У меня совершенно стерлось из памяти, что «Пир…» - это не самостоятельное произведение, а перевод фрагмента пьесы английского драматурга Джона Вильсона. И, я думаю, что Пушкин ограничился переводом всего лишь одного отрывка не из-за лени, а потому, что он увидел возможность вложить в отрывок иной смысл и дать читателям возможность по-иному взглянуть на привычные вещи, по-другому оценить правила, кажущиеся ранее незыблемыми.

Думаю, что и сейчас, в 21 веке, потерявший близких человек, устроивший пирушку и поющий с друзьями песни, легко может вызвать осуждение моралистов, и найдется не один «проповедник», который посоветует пойти домой, одеться в черное и лить слезы в одиночестве. А уж в пушкинские времена несоблюдение траура, наверное, и вовсе исключило бы человека из порядочного общества. И вот, Пушкин, переживший в Болдино эпидемию холеры, пишет о чуме, поразившей город.

И мы видим людей, сидящих за столом прямо на улице, пьющих вино и поющих песни, несмотря на то, что мимо них провозят на телеге тела погибших. Прекрасный психологический этюд: отрицание как стадия переживания горя – собравшиеся вспоминают своего друга - весельчака и пьют вино

Ведь если подумать, то для искренне верующего христианина, было бы логично радоваться, провожая умершего в лучший мир, а огорчаться и плакать из-за того, что умерший покинул живых в этом далеко не идеальном мире - чистый эгоизм. Однако, так называемая, «традиционная мораль» часто поощряет самый что ни на есть махровый эгоизм, прикрывая его красивыми словами. Цинично предположу, что так происходит потому, что подавленным человеком в трауре гораздо проще управлять, чем людьми, принимающими естественный ход вещей и не отвергающими радость даже во время чумы.

Но вернемся к пьесе: мы слышим разговоры пирующих друзей и песни, посвященные чуме. И в этих песнях, на удивление разных, но одинаково проникновенных и берущих за душу, можно различить весь спектр человеческих переживаний, связанных со столкновением людей со смертью. Горе, печаль, тоска, дикий страх, но вдруг внезапно

Кажется, что это bravo звучит диссонансом, потом задумываешься, а может быть, прав был Пушкин, говоря, что:

Признаюсь, вначале мне увиделось в этих строках нечто наигранно-байроническое, но мнение изменилось, когда я дошла до четверостишия:

Вот она - простая и лаконичная формула Жизни, немыслимая без Смерти! Что же ещё может придать жизни такую яркость и остроту восприятия? Разве не знание о грядущей Чуме (смерти) побуждает нас проживать свою жизнь, стремиться к достижениям, к реализации своего личностного потенциала, к исполнению желаний, пока это ещё возможно? Как тень делает предметы ярче и объемнее, подчеркивая их суть, так и смерть (и наше знание о ней) постоянно оттеняет нашу жизнь. Секрет счастья еще и в быстротечности моментов счастья.

Разве смогли бы бессмертные люди, у которых вечность впереди, испытать все те же, что и мы «неизъяснимые наслажденья»? Думаю, что нет. Значит, и вполне живыми таких бессмертных назвать было бы нельзя. И, значит, Чуме, ставящей людей на край «бездны мрачной», есть за что спеть гимн.

Но легко рассуждать, сидя на балконе с томиком поэзии. Компании друзей, оставленной автором пировать в чумном городе, философствовать не так просто. Знание о неминуемой смерти не отменяет страха смерти. Мимо вновь проезжает кошмарная телега с мертвецами, друзья справедливо замечают, что

Но оказывается, что некоторые вещи мало знать, их нужно прочувствовать и принять. Так и выясняется, что «нежного слабей жестокий», и нужно запеть новую песню на новый мотив.

Или, быть может, нужно всё же прислушаться к словам проповедника? Оставить друзей и запереться в доме, оплакивая умерших? Или лучше продолжить пир?

Финал остается открытым. Вальсингам задумывается. Задумывается и читатель. Становится абсолютно ясно, почему поэт решил перевести лишь отрывок из пьесы - в этом отрывке уже заданы все условия и заданы все главные вопросы, остается лишь найти свой ответ.

Мне показалось, что никакие размышления не приведут Вальсингама к выводу о правоте проповедника. При всем своем пафосе проповедник не предлагает никакого способа облегчения страданий, никакой помощи в переживании горя, напротив, старается вызвать у людей чувство вины, стыд, ощущение собственной греховности – всё то, что точно не принесет никакого утешения, а лишь усилит страдания, а то и вовсе приведет к самоубийству.

Сдается мне, что пережить горе и постепенно принять трагедию можно только естественным путем, который может начаться и с пирушки с друзьями или с ласк «погибшего, но милого создания». Пусть так, если сразу слишком страшно посмотреть в глаза Чумы. Потом наступит время размышлений, быть может, молитв, боль хоть и не уйдет совсем, но будет постепенно стихать, а остатки человеческой боли будут переработаны в новые песни подстать тем, что были сложены

• Да, но мелодия, как все его мелодии вообще, приводит в отчаяние, я хочу сказать, вселяет надежду…» Вирджиния Вулф «Струнный квартет»

Начну с банальной мысли о том, что всё приходит в свое время. И сейчас я радуюсь, что в школьные годы «забивала» на чтение книг по программе. Иначе бы и остались у меня в голове легкомысленный гений Моцарт, желчный завистник Сальери и сомнительный тезис о том, что «гений и злодейство – две вещи несовместные» и одна из «Маленьких трагедий» превратилась бы в пустышку.

Оговорюсь сразу, все, что я буду писать – это именно о пушкинских персонажах Моцарте и Сальери, а не о реальных композиторах, которые, скорее всего, имеют мало общего с людьми, описанными поэтом.

Трагедия ли смерть пушкинского Моцарта? И да, и нет. Убийство человека, молодого, полного жизни, талантливого – безусловно, преступление. Но Моцарт для меня – не трагический герой. Он из тех людей, кто всю свою жизнь оставался ребенком, и жил и умер, «не приходя в сознание». Наделенный талантом, Моцарт удивительно легко творил, не знал того, что называется сомнениями, неудачами, «муками творчества», воспринимал жизнь и людей просто и непосредственно. Гениальный Пушкин в первой четверти 19-го века разделил и описал, как работают сознание и бессознательное у человека. На осознанном уровне пушкинский Моцарт чуть ли не до примитивного прост, потому и воспринимается как «гуляка праздный», он как будто бы специально закрывает глаза на сложность и многогранность мира и человеческой натуры. Иначе откуда взяться дурацкой мысли о том, что:

• Две вещи несовместные.