1
Это новая версия страницы книги. Часть функций ещё в работе — мы добавляем их постепенно.
К старой версии страницы
Ваша оценкаNightmarish and fiercely funny, William Burroughs' virtuoso, taboo-breaking masterpiece Naked Lunch follows Bill Lee through Interzone: a surreal, orgiastic wasteland of drugs, depravity, political plots, paranoia, sadistic medical experiments and endless, gnawing addiction. One of the most shocking novels ever written, Naked Lunch is a cultural landmark, now in a restored edition incorporating Burroughs' notes on the text, alternate drafts and outtakes from the original. "A masterpiece. A cry f...
Жанры
Издательство:
Серия:
ISBN:
978-0-141-18976-5
Год издания:
2015
Язык:
Английский
Мягкая обложка, 304 стр.
Формат: 130x200
Возрастные ограничения:
18+
Содержание
Naked Lunch, роман
Интересные факты
Заглавие для будущего романа придумал Джек Керуак. В одном из мемуарных эссе Берроуз признавался, что «именно Керуак» убедил его «написать книгу и назвать её „Голый завтрак“». Смысл названия писатель раскрывал в авторском предисловии к роману «Голый завтрак»:
Название предложил Джек Керуак. До недавнего своего выздоровления я не понимал, что оно означает. А означает оно именно то, о чём говорят эти слова: ГОЛЫЙ завтрак — застывшее мгновение, когда каждый видит, что находится на конце каждой вилки.
Примечательным фактом является то, что настоящее название романа появилось в результате неправильного прочтения. У Берроуза был неряшливый почерк — и когда Гинзберг с Керуаком получили один из рукописных вариантов романа, при прочтении вслух Гинзберг допустил ошибку, перепутав авторское «naked lust» с «naked lunch». Именно в этот момент Керуаку и пришла в голову идея, что именно такое название идеально подходит для книги. Данная версия происхождения названия впервые была озвучена в выпуске The New York Times за 3 августа 1997 года, однако существует и иная, кардинально отличающаяся от представленной. Согласно ей, название было предложено в середине 1940-х, когда Берроуз впервые встретил Керуака, который и предложил ему написать роман, озаглавив его «Голый завтрак»; данная версия упоминается самим писателем в сборнике эссе «Счётная машина».
Американский писатель и эссеист Дэниел Фухс даёт развернутый комментарий касательно этимологии названия книги:
Определение Берроуза — это очередной пример ухода от «цивилизованных форм», форм, которые он находит садистскими. Он, к примеру, критикует смертную казнь — максимальную форму контроля: «Если цивилизованные страны желают вернуться к Друидическим Обрядам Повешения в Священной Роще или к тому, чтобы пить кровь вместе с Ацтеками и кормить их Богов кровью человеческих жертв, то пускай увидят, что же на самом деле они едят и пьют. Пусть увидят, что лежит на кончике этой длинной газетной ложки». Здесь снова появляется «завтрак», а вилка или ложка — это новости от цивилизации.
Дополнительного упоминания так же заслуживает тот факт, что оригинальное название Naked Lunch первым издателем было заменено на The Naked Lunch. Без определённого артикля «the» книга впервые вышла только в американском издании. Стоит отметить, что Керуаком же было придумано название и для другого знакового произведения литературы битников — поэмы «Вопль» Гинзберга.
История
«Голый завтрак» («Обед нагишом», «Нагой обед», англ. Naked Lunch) — роман американского писателя Уильяма Берроуза. Впервые опубликован на английском языке в 1959 году в парижском издательстве Olympia Press. Русский перевод романа вышел в 1994 году.
В ряде европейских стран и на территории США книга находилась под запретом из-за обильного использования обсценной лексики, откровенной гомосексуальной направленности и наличия сцен с описанием педофилии и детоубийств. Свободному распространению романа в США предшествовало два громких судебных процесса, в ходе которых в защиту «Голого завтрака» выступили известные писатели и поэты, в том числе Норман Мейлер и Аллен Гинзберг. Итогом слушаний стало снятие с романа всех обвинений в «непристойности». Завершившееся в 1966 году судебное разбирательство стало последним в истории США процессом, на котором рассматривалась возможность цензурного запрета на публикацию книги.
«Голый завтрак» традиционно считается этапным произведением американской литературы XX века и одной из ключевых книг бит-поколения наравне с романом «В дороге» Керуака и поэмой «Вопль» Гинзберга.
В начале 1950-х годов Уильям Берроуз завершил своё путешествие по Эквадору и Перу (отчёты о пребывании там впоследствии составят книгу «Письма Яхе») и переехал в Марокко, в Танжер, который мечтал посетить после прочтения нескольких книг Пола Боулза. В Танжере Берроуз много писал, и к 1957 году за работу над весьма разрозненным творчеством писателя приступили его близкие друзья — Аллен Гинзберг, Джек Керуак и Алан Ансен. Продуктом их совместной деятельности стал сборник рассказов «Интерзона», которая, впрочем, не попадёт в печать вплоть до 1989 года. Одна из частей «Интерзоны», озаглавленная автором как «СЛОВО», стала предтечей «Голого завтрака»; в ходе работы над данным материалом Берроуз окончательно утвердился в использовании «метода нарезок», который сыграет ключевую роль в последующей работой над «Голым завтраком». Написание «СЛОВА» стало переломной точкой в творчестве Берроуза, окончательно отдалившей писателя от традиционной формы повествования, в которой были написаны новеллы «Гомосек» и «Джанки». К подобной стилистике писатель уже никогда больше не вернулся, сделав фирменный нелинейно-нарративный стиль письма основным инструментом в своём творчестве. Итоговый вид рукописи романа оказался для писателя сюрпризом; отвечая на вопрос журналиста о фразе из вступления — «Точно не помню, как я писал то, что теперь опубликовано под названием „Голый завтрак“», Берроуз назвал её гиперболой. Он говорил, что был сильно удивлен, когда увидел письма Гинзбергу, которых не держал в руках много лет. Писатель был поражён, как много материала содержалось в них, что позже был включён в «Голый завтрак». Впервые Берроуз упоминает о том, что закончил работу над романом в письме от 17 января 1959 году Боулзу.
Когда Берроузом в 1958 году впервые было предложено Морису Жиродиа, главе издательства Olympia Press (которое специализировалось на выпуске книг, написанных в грубой манере с использованием обсценной лексики и зачастую граничащих с порнографией), опубликовать роман, Жиродиа ответил отказом. Писатель был вынужден обратиться в Сан-Франциско к Лоуренсу Ферлингетти и его City Lights; Оливер Харрис, соавтор книги «Письма Уильяма Берроуза», отмечает, что хоть писатель и пошёл на уступки — согласившись вычеркнуть из текста «грязные» моменты, Ферлингетти всё равно отклонил предложение выступить издателем «Голого завтрака». Только некоторое время спустя, когда значительный отрывок книги был опубликован Chicago Review, интересом к рукописи проникся ранее отказавшийся от неё Жиродиа. Редактором готовящегося к выпуску романа стал издатель Chicago Review Ирвинг Розенталь. Розенталь считал, что текст рукописи слишком мал по объёму и просил Берроуза предоставить дополнительные материалы для расширения последнего. На основе «СЛОВА» и множества других записей Берроуз, совместно с друзьями, помогавшими ему с «Интерзоной», приступили к вёрстке. Отдельного упоминания заслуживает то, что «танжерский» период творчества Берроуза характерен тем, что писатель не проводил границ между непосредственно художественным творчеством и личными письмами, предоставив редакторскую работу Гинзбергу. Сотни страниц материала были отобраны, заново напечатаны и составлены по методике «fold-in», разработанной на основе «метода нарезок». Весь материал был отправлен Жиродиа.
Сюжет
Традиционно «Голый завтрак» рассматривается в качестве одного из первых крупных произведений, написанных Берроузом по «методу нарезок». В соответствии с тем фактом, что в итоговую рукопись романа (также называемом антироманом) путём компоновки попало множество разнородных текстов — «СЛОВО» из «Интерзоны», выдержки из писем Гинзбергу и множество ранее не опубликованной прозы писателя, роман «Голый завтрак» предстаёт практически лишённым нити повествования. Джеймс Грауэрхольц, редактор и литературный душеприказчик Берроуза, следующим образом объяснял сложившуюся ситуацию:
Многие из сочинений 1950-х фрагментарны по своей природе; некоторые страницы, начинавшиеся как письма Гинзбергу, так и не были отправлены. Берроуз их перепечатал и соединил с другими материалами. Отправленные письма также содержали большие куски текста, находящиеся в состоянии проработки. Потому-то и не видно границ между «письмами», «дневниками» и «сочинениями», по крайней мере в рукописях, относящихся к упомянутому периоду.
«Роман состоит из двадцати трёх частей, собранных воедино редактором в произвольном порядке, смешанных с целой галереей персонажей, вовлечённых в наркозависимость и как-то связанных со злыми агентами, контролирующими их тела и разум» — описал содержание книги критик из Севильского университета. BBC обозначило роман «кошмаром, наполненным секретными агентами, безумными докторами, гангстерами, зомби, фаллическими монстрами, вампирами и инопланетянами, замешанными в садомазохистские оргии, трансформации, дьявольские планы и межпланетные войны». Книгу часто причисляют к жанру антиутопии, в числе основных тем выделяя наркотические галлюцинации, документальные записи о быте Танжера, гомосексуальные сцены, порнографические описания различных извращений и фармакологические описания воздействия различных препаратов на человека.
Книга начинается с описания приключений агента Ли, странствующего по США в поисках очередной дозы наркотика; главного героя на протяжении всего повествования преследует полиция. Здесь же в сюжетную линию попадает масса эпизодических персонажей, описывающих различные знакомства Ли в ходе его путешествия. Протагонист получает задание нанять некого Доктора Бенвэя, для чего он отправляется на территорию Мексики; там Бенвэй рассказывает Ли о своём пребывании в месте под названием Аннексия (город, использованный Берроузом для иллюстрации штата, на манер американских, подконтрольного полиции и существующей системе контроля, поставленной выше прав и свобод человека). Повествование далее перемещается в Свободию (данная тема наиболее полно развивается в эссе «Пределы контроля» из «Счётной машины»; согласно Берроузу, чтобы быть максимально эффективным, контроль должен быть частичным — он должен создавать иллюзию свободы), некоторое подобие лимба, где в повествование попадает влиятельная организация «Ислам Инк.» (работодатель Ли); также появляются новые герои — Хоселито, Карл и Клем. Описывается торговая площадь, где продается так называемое «чёрное мясо» (в романе оно изображает джанк, то есть героин). Здесь же впервые раскрывается истинная суть Бенвэя — злого, садистского врача-психопата, который и становится антагонистом агента Ли. Повествование перемещается из Свободии в Интерзону (данное место создано Берроузом по образу Танжера в Марокко, где он жил продолжительное время), где появляется новый герой — Хасан (Хасан ибн Саббах, герой множества произведений писателя), устраивающий кровожадную оргию. Параллельно с этим в повествование попадает А. Дж., срывающий вечеринку и разжигающий конфликт с Хасаном. Далее ход романа возвращается на торговую площадь Аннексии, описывается её тоталитарный режим. Одновременно с этим идут краткие истории участников происходящего — Бенвэя, А. Дж., Клема и других. Далее следует описание четырёх заинтересованных сторон, представленных на территории Интерзоны. Сюжет неожиданно возвращается к реальности агента Ли, преследуемого двумя полицейскими офицерами, с которыми он успешно расправляется. Роман завершается скомканным (по методу нарезок) диалогом и внезапно заканчивается.
Несмотря на то, что номинально в книге возможно выделить некое подобие сюжетной линии, подавляющее большинство литературных критиков рассматривают роман в качестве бессюжетного. «Текст этой феерической антиутопии воспроизводит обрывки полуосознанных, бредовых наркотических видений-галлюцинаций, в которых перемешаны гротескные, доведённые автором до абсурда черты нашего мира и времени, приметы нашей жизни» — описал Ярослав Могутин содержание романа в предисловии к его русскоязычному изданию.
Аналогично сборнику рассказов «Интерзона», протагонистом «Голого завтрака» является alter ego Берроуза, в тексте произведения фигурирующее под псевдонимом агент Ли (Уильям Ли, Билл Ли, инспектор Ли). Вторым по значимости персонажем книги является Доктор Бенвэй — «манипулятор и координатор знаковых систем, специалист по всем фазам допроса, промывки мозгов и контроля», как представляет его Берроуз на страницах романа; является антагонистом главного героя. Остальные упомянутые в тексте персонажи предстают второстепенными и не являются сюжетно значимыми.
Критика
Небольшие выдержки из книги впервые были напечатаны в США осенью 1957 года изданием Black Mountain Review, однако не привлекли особого внимания критики. Более крупная часть текста «Голого завтрака» была издана несколько позже небольшим (на тот момент) литературным журналом Chicago Review, редактором которого являлся Ирвинг Розенталь. Реакция критики в лице колумниста газеты Chicago Daily News была высказана в достаточно категоричной форме:
Это одна из самых омерзительных коллекций грязи, которая попала в печать из всех, что я видел.
В дополнению к этому Чикагская почтовая служба пыталась воспрепятствовать рассылке журнала, чем только увеличила интерес американской прессы. После появления упомянутого выше отзыва, выдержки из книги стали центром литературной дискуссии. Помимо Chicago Daily News, ряд небольших изданий аналогичным образом высказали шумный протест в адрес будущего романа. В короткий срок книга снискала себе дурную славу. В одном из интервью Берроуз также вспоминал, что в первое время книга была подвергнута резкой критике. Многие литературные обозреватели со страстью ненавидели роман; критик The Times Literary Supplement назвал книгу вызывающей тошноту и нагоняющей скуку, а издатели Playboy (всегда отличавшиеся литературным либерализмом), аналогично раскритиковали произведение. Помимо самого содержания, книга также была негативно воспринята из-за своей специфической структуры («метод нарезок»), которая затрудняла чтение.
В одном из интервью журналист проводил параллели между «Голым завтраком» и работами Иеронима Босха, отмечая, что работы последнего никто не назовёт порнографическими, однако одновременно с этим «самые отъявленные ханжи в ужасе отталкиваются от „Голого завтрака“»; Берроуз аргументировал это следующим образом:
Уважаемые члены общества просто не видят того, что происходит на полотнах Босха, а ведь то же самое я описал в „Голом завтраке“. Не видят, и всё тут. Во-вторых, Босх творил давно. <...> Мышление уважаемого члена общества самым иррациональным образом раздваивается: если нечто овеяно древностью, выставляется в музее и знаменито — то с ним всё хорошо. Ну и не стоит забывать: между литературой и живописью существует разница.
Известный американский литературный критик Джон Чиарди в статье «Угасшим битникам посвящается» писал:
«Голый завтрак» представляет собой очень яркий, проникнутый эмпатическими переживаниями спуск в ад, имя которому — наркомания. Есть одно «но». Хотя Берроуз был принят битниками, <...> на деле он страдает отдельным личным помешательством. Эта потерянная душа обследовала все помойки на дне общества, пробуя одну пагубную привычку за другой. Автор тщательно прописанного «хоррора», Берроуз совершенно точно использует правку как один из инструментов писательского ремесла. Литературную почву, на которой выросло творчество Берроуза, лучше всего, пожалуй, можно определить как сочетание сюрреализма с Генри Миллером. Вся штука в том, что не появись «поколение битников» вовсе, Берроуз писал бы точно так же, как пишет сейчас. И хотя многие читатели найдут его литературные опыты отталкивающими, причиной этого отвращения станет сама реальность. Страстность, которой дышат произведения Берроуза, в большей степени выстрадана, чем выдумана и подвергнута теоретизированию.
Шум в прессе, вызванный публикацией «Голого завтрака» и, что более важно, последний судебный процесс, посвящённый цензурному запрету на издание книги на территории США, сделал роман знаменитым.
Уилл Селф назвал роман важнейшей работой Берроуза, а последнего окрестил «великим аватаром литературного модернизма». «Голый завтрак» Селф обозначил важнейшей книгой для каждого, кто имеет какие-либо иллюзии о чем-либо. Джеймс Баллард отметил, что Берроуз — очень богатый автор, позволяющий «увидеть то, что находится на конце каждой вилки... правду». Норман Мейлер охарактеризовал «Голый завтрак» как книгу великой красоты и маниакальной изящности с диким и убийственным юмором. Терри Саутерн и Чиарди аналогичным образом хвалебно откликнулись о произведении.
Критик The Los Angeles Times назвал Берроуза «самым возмутительным» американским писателем; Chicago Tribune окрестил книгу «самым бесстрашным американским произведением после „Тропиков“ Миллера». The Commercial Appeal ограничился определением «великий, важнейший роман»; Newsweek обозначил книгу «шедевром». Даже спустя многие десятилетия после выпуска «Голый завтрак» остаётся предметом споров многих читателей и является романом, превратившемся в феномен, навсегда изменив лицо американской литературы. Культовый статус книги продолжает сохраняться и в данный момент: в 2009 году, спустя пятьдесят лет после выпуска романа в печать, была издана книга в честь годовщины романа, «Naked Lunch @ 50: Anniversary Essays». Издание включило наиболее известные статьи, обзоры и критику, связанную с книгой.
Получившая вначале весьма негативные отклики со стороны прессы, а в дальнейшем — статус «андеграундной класики», сейчас книга считается культовым литературным произведением XX века. Подобную славу, по мнению ряда критиков, книга снискала за свой причудливый и нелинейный сюжет, откровенное изображение наркозависимости и высокое влияние, которое роман оказал на молодёжь.
Наравне с «Воплем» Гинзберга книгу считают наиболее влиятельной работой, открывающей философию бит-поколения. Рассматриваемый в одном ряду с работами Барта, Воннегута и Данливи, Берроуз своим романом изменил курс развития американской литературы в XX веке; книга открыла новую эру, а сам автор попал в число наиболее важных и разрушительных её авторов.
Экранизации
1991 — Обед нагишом / Naked Lunch
Книга из цикла
Мягкая машина
2
3
4
Рейтинг LiveLib
3,1
3,1K оценок
- 517%
- 424%
- 327%
- 217%
- 114%
Ваша оценкаПрочитали 3709Хотят прочитать 6029
Рецензии
kyka22 мая 2012Читать далееВообще-то у меня нет привычки дочитывать книгу если она "не лезет"... Но имя Берроуза упоминается то тут, то там, поэтому ознакомиться с его творчеством было моей негласной целью.
По сюжету ничего сказать не могу, ибо самому надо находиться под наркотой, чтобы что-то в нем понять, а по ощущениям - меня несколько раз реально подташнивало, это ж надо с таким смаком описывать такую мерзость!(( буэээээ!! Ни одна книга еще не вызывала столько отвращения(((
Вдобавок ко всему этот тюремно-торчковый жаргон, половину слов в котором я вообще не понимаю. Да и не хочу понимать.Теперь,не желая разлатывать свою заначку перед этими голодными чушпанами, приходится поманеврировать и дать сламу на фараона прежде чем оттырить себе отдельную морилу.
***
И вот я сажусь и выпиваю чашечку кофе, и через некоторое время он
подходит, садится рядом и спрашивает: - "Так что вы хотите?" - "Кварту гатогустрицы и сотню нембиков."
... что это вообще за хрень?!
169 понравилось7K- Nihil66620 июля 2014Пожалуйста, успокойтесь. Это просто несколько ненормальных, кои из ненормального же места вырвались.Читать далее
Представьте, что Вам однажды открылась тайна вселенной.
Вы вдруг поняли, что солнце - холодное. Что днем на самом деле темно. Что снег горячий, как кипяток, он обжигает пальцы при прикосновении. И вовсе это даже не снег, а расплавленные раскаленные алмазы. А небо над Вами - это просто обратная сторона моря. А иногда это чьи-то огромные глаза, настолько гигантские, что просто не видно зрачков. Но они есть и они все время за Вами следят. Каждое мгновение. Эти проклятые голубые глаза.
Вы поняли, что все, что Вы видите - не то, что есть на самом деле.
Люди вокруг Вас не люди. Чудовища? Обезьяны? Овощи? Шестиугольники? Просто ходячее мясо?
Вы сами - пустой, бесплотный, незнакомый объект. Без отражений в зеркале. Без мыслей, ощущений и значимости. Ваш ботинок гораздо важнее Вас.
Вы опускаете глаза и смотрите на него. А потом Вы видите ноги. Чьи-то ноги. И они куда-то идут. В Ваших ботинках. Но не Ваши ноги. Вы не хотите идти вместе с ними. Возможно они против Вас и приведут Вас к тому, что убьет Вас. Вы пытаетесь бежать в другую сторону. Вы чувствуете боль. Ноги уже не снизу, а впереди. Возможно Вы упали, или это все еще продолжается заговор ног.
Вы не хотите есть. Спать. Ваша голова легка и пуста. Мотыльками в ней трепещет только одна мысль. Она пожирает Вас. Эти кислотные разъедающие Вас изнутри мотыльки. Они отражаются во всем, на что Вы смотрите.
Предметы самопроизвольно меняют форму. Цвет. Плотность. Ваш письменный стол утек за плинтус. Ваше зеркало предложило Вам чаю. Шкафы закружились хороводом и испарились. Ваши руки проходят сквозь стены, которых раньше вы никогда не видели.
Однажды Вы приходите в себя и не понимаете где Вы. Вокруг Вас люди или что-то напоминающее их. Возможно Вы там, где и должны быть. Вы не помните где Вы были вчера. Вы уже давно не помните кто Вы и как Вы выглядите.
Кафка? Беккет? Кэрролл? Алиса в Зазеркалье? Абсурд? Ха..
Вот он абсурд. В этих кристаллических гранулах, в которых играет свет от холодного солнца. В этих волшебных порошках, похожих издалека на тот обжигающий снег. В этих пакетиках со странно пахнущим содержимым. В этих ярких, цветных, раскатившихся по столу, напоминающих детские леденцы, шариках и капсулках.
В этих шприцах расплавленный ад. Жидкое безумие. Бегущая по венам чума. Ваши собственные демоны.
Вот он. Совершенно осязаемый абсурд. Прямо перед Вами. Прямо в Вас. Прямо в Ваших венах.
Берроуз - это легальный героин. После его книг обеспечен "приход". Ты читаешь три сотни страниц не понимая ничего и вдруг на последней понимаешь в момент даже больше, чем вообще тебе казалось, мог понять. Он расширяет сознание. Это больше, чем просто вмазаться. Это чистый передоз.
Боитесь, что какой-нибудь Ваш знакомый станет наркоманом? Подарите ему эту книгу...166 понравилось6,2K 
Hermanarich18 августа 2022Гений реализма в романе НЕ о наркотиках
Читать далееК сожалению, современный человек уже с трудом воспринимает настоящее мясо в литературе. Наши желудки привыкли к «соевому мясу», искусственному, подготовленному для того, чтоб мы его усвоили с минимальными сложностями — мы привыкли к «контркультуре» рафинированной, подготовленной по всем законам масс-маркета, упакованной в понятную форму, и чтоб «непрожеванными» остались только строго обозначенные для этого куски. Отсюда и вкусы читательской аудитории — сложные и интересные Сердца четырех Сорокина (писал о них здесь) — жалкие 3,2 по оценке. Попсовая Норма , которая гораздо примитивнее — уже 3,9. Равно как День опричника и Теллурия . Или другой пример — классик современной попсовой контр-культуры (для сытых мальчиков и девочек с хорошим образованием, чтоб с одной стороны, ничего сложного, с другой, ничего травмирующего) Чак Паланик. Убогий Бойцовский клуб 4,2, Невидимки — 4,2, Призраки — 4, Удушье — 3,8. По мере ухода от зоны комфорта и нагнетания тумана — мы теряем и теряем в оценках. Оценка на Мифогенную любовь каст Ануфриева и Пепперштейна — в районе 4 (мой отзыв тут. Там разные тома, надо считать средневзвешенную). В общем, не стоит во вкусах ориентироваться на массовую оценки — она будет высокой на Академию вампиров , но не на настоящую литературу. А перед нами именно настоящая литература, сопоставимая по влиянию с Улиссом Джойса . Знаете почему? Да потому что именно Берроуз выкормил всех этих Палаников, Сорокиных, Уэлшей (средняя оценка по ЛЛ — 4,1) и пр. Именно они прозрели, увидев гений пророка — просто сделали его более понятным массовой публике, капитализировали и превратили контр-культуру в фастфуд, конечно же, с мерзкой обложкой и на дешевой бумаге (законы жанра).
Берроуза надо не разгадывать, не анализировать, с Берроузом надо оказаться на одной волне, и просто крутить головой (если, конечно, ты не станешь насекомым, и твоя голова будет крутиться) вокруг, наблюдая за сменяющимися пейзажами. Объяснить его творчество через наркоманский трип — очень примитивная попытка объяснения, недостойная хорошего читатель. Конечно же, книга НЕ о наркомании. Да, про наркотики тут есть, но это даже не стержень сюжета, книга вообще про другое. Девочка-институтка прочитает, скажет «ой, это наркоманы» — для неё это достаточно. Потом, может, перечитает лет через 15, и если наберет критический для работы с этим текстом объём знаний, причем не только литературных, но и жизненных — может и поймет что-то. А может и нет — в данном случае это неважно, ведь вы же не должны что-то понять от катания на аттракционе? Опыт, приобретенный вами на каких-нибудь горках вне всякого сомнения не лежит в плоскости знаний, но лежит в иной плоскости — почему же тогда от книги вы хотите опыт только в заранее заданной плоскости? Потому что масс-рынок приучил вас именно к этому. Беззубые рты потребляют только жидкую пищу.
Лучше способ начать знакомство с Голым завтраком — отказаться от сложившихся у тебя в голове канонов. Выкинь линейное повествование, отойди от презумпции равнозначности текста в рамках одной книги, перестань доверять не только автору, но и себе, читателю — именно тогда ты прорвешься через первичный, кстати, достаточно тонкий слой непонимания, и насладишься этой игрой. Автор объясняет очень много, как по мне, даже слишком много — возможно, я привык к немного иному постмодерну, но писавший в середине ХХ века автор обстоятельно рассказывает про наркоманию, что она даёт гигантское количество разного рода эффектов, как бы готовя читателя к восприятию текста. Кстати, будь я автором, я бы это вообще убрал — незачем здесь эти пояснения, кто умный и так поймет, а кто не умный — зачем они здесь нужны? Но над автором, пусть он и битник, довлеет требование английской литературы, поэтому он даже согласен пойти на радикальное упрощение своих идей — вот, смотрите, наркоманский бред, помните об этом и ничему не удивляйтесь. Не обманешь ты нас, Уильям, нет там наркоманского бреда — ты описываешь совершенно реальный мир. Да, книга Берроуза о нашем окружающем мире. Просто выбрана иная форма представления, иначе, чем мы привыкли. Если первые и последние главы из «настоящего» мира, а середина — «фантазм», то я розовый карточный жук. Нет, только середина романа и реальна, а вот «реальный» мир как-раз таки можно счесть чем-то похожим на трип. Потому что нет никакого «настоящего я», есть доктор Бенвей и Ли, есть Бдительный и Черный Армадильо, есть Матрос и Дезинсектор, есть Эй-Джей и Окружной Председатель. Есть только ты, агент, и твои многочисленные личины, и ты никакой из них не можешь доверять — потому что «все Агенты продаются, а все Бойцы Сопротивления предают».
(Я) не представляю, как можно не насладиться этим текстом: «На пороге раковая опухоль с Поздравительной Телеграммой». Как можно не рассмеяться, читая этот «наркоманский трип», это же он, правда?
«Остров, расположенный неподалеку от Зоны, был британской военно-морской базой. Англия владеет Островом согласно договору о бесплатной аренде сроком на год, и каждый год срок действия договора об аренде и вида на жительство продлевается по всей форме. Все население выходит на улицу и собирается на муниципальной свалке, присутствие обязательно. Президент Острова по традиции должен проползти на брюхе по мусору и вручить Вид на жительство и продленный Договор об аренде, подписанный всеми гражданами Острова, Губернатору-Резиденту, который стоит, блистая парадным мундиром. Губернатор берет документы и запихивает их в карман кителя.
— Ну что ж, — говорит он с натянутой улыбкой, — значит, вы решили позволить нам остаться еще на год, да? Очень мило с вашей стороны. И все этим довольны?.. Может, кто-нибудь недоволен?
Солдаты в джипах медленно, испытующе поворачивают направленные на толпу пулеметы.
— Все довольны. Ну что ж, превосходно. — Повеселев, он поворачивается к лежащему ничком Президенту. — А бумаги ваши я сохраню на тот случай, если припрет. Ха-ха-ха!»
При тоталитаризме (а книга целиком и полностью про тоталитаризм, опять же, если кто не допер — просто тоталитаризм разный, от гомосексуально-горизонтального до властно-вертикального), например, образца Руси времен Ивана Грозного — сказать что-то в лицо царю мог разве что шут или юродивый. У первого такая работа, на дурака не обижаются, а юродивый божий человек, тоже обижаться нельзя. Берроуз берет на себя роль юродивого, и начинает вещать нам правду:
«Эй-Джей агитирует за уничтожение Израиля: „При таком настрое против Запада поди добейся прелестей юных арабов... Еще немного, и терпеть такое положение станет невозможно... Израиль явно причиняет нам неудобство“.»
«Эй-Джей резко наклоняется вперед и разбивает об упругие ягодицы мальчика бутылку шампанского.
— И запомните, мальчики, именно этим местом зарабатывают на шампанское.»
«Бюрократия — такое же зло, как рак, поворот вспять от эволюционного пути развития человека с его неограниченными возможностями, различиями и независимыми спонтанными поступками — к полнейшему паразитизму вируса.»
«АМЕРИКАНСКАЯ ДОМОХОЗЯЙКА (открывая коробку стирального порошка „Лакс“): Жаль, в коробке нет электрического глаза, а то она открывалась бы сама при виде меня и вручалась Автоматическому Подручному, который должен бросать порошок в воду...»
Наркоман, говорите? Невозможно читать? Непонятно про что? Извращение? Кто не понял про что книга — а он её читал вообще? Или просто воспроизводил буквы в голове, не вдаваясь в суть?
С возрастом, в т.ч. с возрастом человечества, утрачивается способность потребления отдельных текстов. Рабле сегодня очень сложно прочитать с удовольствием, да и по русской литературе XIX в. это видно. Искрометный текст тогда был таковым только потому, что падал на соответствующую почву. Почва изменилось, и это семя не прорастает, «слово не стало плотью». Похоже, Берроуз сейчас в этом периоде, но он прорастет.
Берроуз все-таки англоязычный писатель, и он играет по правилам. Я не считаю, что здесь надо было играть по правилам — но автор решил так, спорить с ним не буду. Плюс автору решили подыграть редакторы русского издания — вставили несколько дополнительных глав, в основном, посвященным судебным процессам вокруг этой книги, где крупные писатели для того времени (но малоизвестные или вообще неизвестные в России) объясняют суду, что в этой книге нет ничего ужасного, и почему она великая литература. Вспомнился, кстати, суд над Бродским, который произошел после судебного процесса на «Голым завтраком», но фактически его повторил, кроме одного момента — приговора. «Голый завтрак» оправдали. Бродского — вы знаете. Так вот, даже логика американского и отечественного суда была примерно похожа — из серии «чем докажете, что вы писатель». Кроненберг очень хорошо обыграл это в экранизации «Голого завтрака» — это самостоятельное произведение, фильм и книга совершенно независимы, и смотреть их можно в любом порядке, если вы готовы в это вникнуть, то получите удовольствие. Фильм, как по мне, более плоский — но что сравнится с книгой? Ничего.
Читайте эту книгу, читайте её отдельные строки или читайте абзацы целиком, но постарайтесь выйти за пределы обычного массового читателя, которому нужна стандартная схема. Не яритесь, что этой схемы здесь нет. Не пугайтесь детской проституции и убийств — вам же сам автор сказал, что это «наркоманский трип». Он солгал, конечно, он писал про реальность, просто неудобную для нас, но для успокоения души можете ему поверить. Пусть вас не смущает ни откровенный гомосексуальный вектор текста («гомосексуализм — лучшая из легенд, которыми может воспользоваться агент» Уильям Берроуз. Голый завтрак) Просто насладитесь этой настоящей мудростью. Его оценки нисколько не устарели спустя почти 70 лет от момента издания:
О политике:
«На Острове добросовестно соблюдаются все формальности демократии. Существуют Сенат и Конгресс, устраивающие бесконечные заседания, на которых обсуждаются уборка мусора и инспектирование сортиров — лишь на эти два вопроса распространяется их юрисдикция.»;
О медицине:
«В теле человека есть полно ненужный орган. Ты карашо жить с одна почка. Ты иметь два? Да, это есть почка... Внутри органы не должны так тесно вместе толпиться. Им нужно жизненное пространство...»;
О прогрессе:
«...я всего лишь старая вонючая раковая опухоль, вот и приходится разрастаться.»;
Об Америке:
«Америка — не молодая страна: она старая, грязная и злая еще до поселенцев, до индейцев. Зло здесь, оно ждет.»;
О торговле:
«Впендюрь лоху любую лажу с хорошей смазкой, и он вернется канючить еще»;
Наконец, о зависимости:
«— К продаже привыкаешь сильнее, чем к употреблению».
Конечно, эта книга не про наркоманию, и не про её вред. Её можно так трактовать, но это, конечно, очередная ловушка автора. Эта книга про реальную жизнь, которая может показаться тем, что называют наркоманским бредом. И вы не можете отличить одно от другого. Потому что разницы нет. Найдите в цитатах выше что из наркоманского бреда, а что из обычной речи? Получается? И вы знаете почему!
Это гениальная книга, которая, разумеется, как любая гениальная книга, будет доступна далеко не всем. Если не можете — не насилуйте себя. Есть множество соевого продукта, «адаптированного» как тексты для изучения английского, или как упрощенные ноты для фортепиано. Не мучайте себя, не страдайте. Всех остальных я приглашаю прокатиться на этом аттракционе.
И да, посмотрите на оценки на ЛЛ — от 0 до 5. Разброс оценок колоссален. Т.е. человека эта книга не оставляет равнодушным, она не «нейтральна», она выводит из равновесия в ту или иную сторону! Это и есть искусство, ибо такова его задача, это и есть Литература!
126 понравилось2,4K
Цитаты
dufny16 ноября 201061 понравилось15,2K
giperlasso10 марта 201038 понравилось12,1K
Подборки с этой книгой
1001 книга, которую нужно прочитать
- 1 001 книга
Эксклюзивная классика
- 1 391 книга
Экранизированные книги
- 1 811 книг
Книги в мире 2talkgirls
- 6 442 книги
Топ-623
- 623 книги
