Аленушкины сказки

Есть сказка про Последнюю Муху - и она явно не против, если мы на неё посмотрим.) Итак. Сначала кажется, что это просто смешная история про очень наглую муху с манией величия.) Причём муху абсолютно уверенную, что мир существует исключительно для её удобства: люди открывают окна ради мух, ставят варенье ради мух, покупают сахар ради мух. Уровень самооценки там такой, что современные гуру личной уникальности могли бы просто молча записывать конспект.) Но дальше сказка начинает незаметно съезжать в очень странную и даже грустную сторону. Последняя Муха живёт с ощущением, что остальные только мешают ей наслаждаться жизнью. Другие мухи раздражают, конкурируют, суетятся, лезут куда не надо. И в какой-то момент её желание становится почти кристально понятным: пусть она останется одна. Без толпы. Без чужого шума. Без необходимости делить мир ещё с кем-то. И самое неприятное здесь то, что мир не спорит с ней. Никто не наказывает Муху специально, не читает мораль, не объясняет "как правильно". Пространство просто постепенно исполняет её желание. И вот тут сказка внезапно перестаёт быть детской шуткой и начинает выглядеть почти пугающе. Потому что сначала всё действительно прекрасно: еды больше, места больше, никто не мешает. Муха наконец получает ту самую исключительность, о которой мечтала. И только потом приходит очень тихое осознание, что удовольствие от собственного превосходства почему-то требует присутствия других.) Без остальных мух исчезает не только раздражение - исчезает сама возможность чувствовать себя особенной. И тут возникает почти человеческая трагикомедия: "все раздражают" - "хочу, чтобы никого не было" - "почему так пусто". Причём Муха ведь не становится мудрее. Это особенно интересно. Она не проходит красивую внутреннюю трансформацию и не начинает внезапно всех любить. Просто одиночество оказывается не свободой, а пространством, где её собственное "я" начинает звучать слишком громко. И постепенно сказка начинает напоминать наблюдение за человеком, который всю жизнь мечтал избавиться от окружающих, а потом обнаружил, что жить внутри собственной исключительности - занятие довольно жуткое. Абсурд здесь вообще работает удивительно тонко. С одной стороны - это история про муху, которая считает человечество обслуживающим персоналом.) С другой - очень точное наблюдение за тем, как легко желание быть единственным превращается в ловушку. И страшное даже не в одиночестве. А в том, что Последняя Муха получает именно то, чего хотела. Всем спасибо.)

Он успокоит нас сказкой нарядною, Грезою, песней родной, Повестью тихою, чудной, отрадною, Он возрастит нам покой.

Строчка из стихотворения Елены Маминой, дочки Мамина-Сибиряка, об особом любимом мире музыки, в котором Алёнушка находила отраду и покой, где среди прочих любимых звуков, грёз, печалей есть и сказки.

Известно, что Дмитрий Наркисович посвятил Алёнушкины сказки своей больной дочери. Трагическая история любви с актрисой Марией Морицовной Абрамовой, мамой Алёнушки, рождение хрупкой, болезненной девочки и вскоре после родов смерть Алёнушкиной мамы – всё это надломило здоровье писателя, но у него был стимул жить – его Алёнушка. Когда девочке было два годика, он начал писать сказки, постепенно выросшие в цикл сказок, населенных необычным миром животных: разговаривающими котами, зайцами, индюками, воронами, воробьями, канарейками и прочими птицами, мухами, тараканами (ещё до Чуковского), игрушками. И, конечно, в сказках присутствовала сама Алёнушка.

Елена росла, окруженная не просто заботой, Мамин-Сибиряк старался дать дочке, лишенной обычного счастливого детства, разностороннее домашнее образование, чтобы она выросла творческой личностью. Девочка была одарена талантами, любила музыку, писала стихи с девяти лет. К сожалению, известно о ней крайне мало. Узнав о судьбе Елены Дмитриевны и об отцовской любви к дочери, становится понятна пронзительная печальная нотка в его сказке "Серая шейка". Похожая нотка пронизывает и "Сказочку про Воронушку – черную головушку и желтую птичку Канарейку".

Тот, кто читал сказки, может не согласиться с таким сравнением, потому что Серая шейка не напоминает ни Воронушку – черную головушку, ни Канарейку. Нет у этих птичек переломанных крыльев, они могут свободно летать, но надломленность крыльев души у них есть. Канарейка так и не научилась жить на свободе, она словно испугалась жизни, как только пришли холода и с ними голод. Разве боязнь быть собой, боязнь жизни не говорит о некой надломленности природы птичьей или человечьей? А суетливость Воронушки, желание всё, что увидит, затащить в гнездо, сунуть свой длинный нос во все дела, которые творятся вокруг её гнезда: "на десяти крышах посидеть, полгорода облететь, все уголки и закоулки осмотреть, на колокольню слетать, на рынке побывать, в огородах покопать" и крякнуть погромче во всё воронье горло, не говорит ли о том, что она боится одиночества? И то, что она считает себя выше всяких кур и прочих птиц, немного даже завидует им:

Ну, чем лучше меня глупые куры? А их кормят, за ними ухаживают, их берегут, – жаловалась она Канарейке. – Тоже вот взять голубей… Какой от них толк, а нет-нет и бросят им горсточку овса. Тоже глупая птица… А чуть я подлечу – меня сейчас все и начинают гнать в три шеи. Разве это справедливо? Да еще бранят вдогонку: «Эх ты, ворона!» А ты заметила, что я получше других буду, да и покрасивее?.. Положим, про себя этого не приходится говорить, а заставляют сами. Не правда ли?

Воронушка может быть и Канарейку в гнездо затащила лишь потому, что та яркая, жёлтая, а не потому, что почувствовала сострадание к незнакомой маленькой птичке. Кстати, Воронушка не была уверена, что Канарейка настоящая птица.

Ведь это совсем не птица!.. Разве такие птицы бывают?.. А впрочем, убирайтесь-ка… Мне надо поговорить с этим чудом. Она только притворяется птицей…

Впрочем с Воронушкой всё не так просто и я бы не спешила её осуждать. Она дважды спасает Канарейку сначала от воробьёв, потом от мальчишек, кормит семенами в своём гнезде, учит жизни на свободе, а не в клетке.

А что Канарейка? Она сумела вылететь из клетки на свободу, но как жить в мире людей, которые тебя не кормят, а бросаются камнями, в мире животных, которые тебя не принимают, и просто с самой собой, если ты даже не понимаешь, как и где найти пропитание и как спрятаться от холода. Этому её пыталась обучить Воронушка, но они были слишком разными птицами.

Возможно, Мамин-Сибиряк пытался показать дочке, как важно уметь сопротивляться обстоятельствам, не давать себя сломить, быть самостоятельной и уметь пользоваться свободой. Он понимал, что его девочка особенная, что подобно воробьям, кричащим Канарейке: "А зачем она жёлтая…", многие люди на жизненном пути Алёнушки, будут удивлены её особенности и не всегда это приятно.

Все его сказки, в том числе и эта сказка с печальным концом, о любви к жизни. И брошенные семена проросли. Позже Елена Дмитриевна сама, в своих стихах, посвященных двоюродному брату, говорит ему о важности любви к жизни.

Дорожи улыбкой каждой, каждым солнечным лучом, Звонким смехом, что сквозь горе пробивается ростком.

Сказка “Пoра спать" - заключительная в сборнике “Аленушкины сказки” Мамина-Сибиряка.

Дмитрий Наркисович сочинил свои сказки для любимой дочки Лены. Девочка родилась с церебральным параличом, мать умерла при родах, а самому Мамину-Сибиряку еле удалось признать права отцовства над своей дочерью, которую очень любил. Пока он сидел возле кроватки Лены, успокаивая ее нервные судороги, то рассказывал ей сказки. Позже Дмитрий Наркисович собрал все сказки в единый сборник и назвал его "Алёнушкины сказки".

Как несложно догадаться, главная героиня - Алёнушка. В заключительной истории - "Пора спать" - девочка засыпает и ей снятся цветы. Полевые и oранжерейные.

Ах, как много цветов! И все они тоже улыбаются. Обступили кругом Алёнушкину кроватку, шепчутся и смеются тоненькими голосками. Алые цветочки, синие цветочки, жёлтые цветочки, голубые, розовые, красные, белые, – точно на землю упала радуга и рассыпалась живыми искрами, разноцветными – огоньками и весёлыми детскими глазками.

Отличительная особенность сказок Дмитрия Наркисовича заключается в том, что его сказки не только развлекают, но и дополнены полезной информацией. Так в "Пора спать" цветы рассказывают девочке из каких они стран:

Розы со слезами вспоминали благословенные долины Шираза, Гиацинты – Палестину, Азалии – Америку, Лилии – Египет… Цветы собрались сюда со всех сторон света, и каждый мог рассказать так много.

Алёнушкe становится интересно побывать во всех этих странах и на помощь ей приходит бoжья корoвка, на которой девочка и отправляется в путешествие.

Побывав на родине разных цветов, Аленушка в конце-концов устала.

Алёнушка так много видела, что наконец устала. Ей захотелось домой: всё-таки дома лучше.

– Я люблю снежок, – говорила Алёнушка. – Без зимы нехорошо…

И решила вернуться домой.

Еще один интересный момент в сказке - встреча Аленушки и Деда Мороза. Девочка хотела быть царицей. Этим своим желанием она и делится перед сном с папой, который укладывает ее спать. И Дед Мороз говорит очень правильную вещь, что "всякая царица – женщина, и всякая женщина – царица... Теперь ступай домой и скажи это всем другим маленьким девочкам".

Мысль верная сама по себе, но учитывая контекст, в котором у Мамина-Сибиряка родилась эта фраза, мурашки пробегают по спине.

Как и в любой сказке, у “Пора спать” есть мораль - где бы ты ни был, какие бы красоты ты не разглядывал, всё равно дома лучше. И еще - детям важно читать сказки. Они учат мечтать и фантазировать.

Вот такая хорошая, поучительная, очень добрая сказка получилась у Дмитрия Наркисовича Мамина-Сибиряка с безумно грустной предысторией.

Сказка "Пора спать" - отличный вариант для чтения ребенку перед сном.