Английский дом. Интимная история

В противоположном от возвышения конце зала ставили изящную резную ширму, скрывавшую вход на кухню и в кладовые, где хранились вино и хлеб. В продуктовой кладовой, она же буфетная, особый слуга резал хлеб. Джон Расселл в своей книге наставлений для молодых слуг, изданной в XV веке, рекомендует держать в буфетной три ножа: один – чтобы нарезать хлеб, второй – чтобы срезать хлебную корку, третий, «самый острый», – чтобы «делать тренчеры». Словом «тренчер» называли кусок черствого хлеба, вырезанный из подгорелой нижней части буханки и служивший одноразовой тарелкой. Более вкусную верхнюю корочку с удовольствием съедали хозяин и гости. Отсюда пошло английское выражение upper crust (дословно «верхняя корка»), обозначающее нечто отличное, первоклассное.

Однако планировка средневекового замка еще долгое время хранила верность старому доброму обычаю, согласно которому хозяин и хозяйка дома каждый вечер ужинали в главном зале. Его стены, в которых стали прорезать окна, обшивали резными деревянными панелями, и хотя хозяин появлялся здесь от случая к случаю, для него на специально устроенное возвышение ставили стол. (В старинных зданиях университетов Оксфорда и Кембриджа и сегодня можно видеть такие платформы, на которых стоят столы для профессоров. Студенты обедают в нижней части зала.) Через эркерные окна на возвышение лился свет. Стены вокруг особенно старательно штукатурили и белили. В результате хозяин с семьей сидели как на сцене, а все остальные должны были взирать на них снизу вверх и молча восхищаться.

В реальности мода на переселение в гостиницу с целью освобождения от домашних хлопот не перешагнула пределов самых крупных богатых городов. Журнал «Архитектурный вестник» сурово раскритиковал «большой пансион XX столетия», построенный в Нью-Йорке в век джаза, утверждая, что этот «подлинный шедевр бытовой безответственности» способствует разрушению семьи. Если женщина не желает наводить порядок у себя в доме, вопрошал автор статьи, чем еще ей заниматься? Многоквартирный дом с гостиничным обслуживанием – «самый опасный враг американской семьи». Немногие сегодня согласятся с подобным утверждением. В странах Западной Европы и Северной Америки среднее число жильцов в одной квартире дома этого типа с течением времени не растет, а падает.

В XIX веке женщину воспринимали исключительно как трудолюбивого и невозмутимого ангела-хранителя дома – милосердного, внимательного, заботливого. Свои огорчения ей надлежало держать при себе, не беспокоя своего занятого серьезными делами мужа-кормильца. В гостиной женщина викторианской эпохи должна была делиться с супругом почерпнутыми из газет новостями и не морочить ему голову трениями с прислугой и болезнями детей. Гостиная, если можно так выразиться, была местом, где человек учится приручать свои чувства. Это свое качество она сохранила и поныне, потому что сегодня члены семьи ведут здесь споры о том, кто что должен делать по дому

Во второй половине XVIII века на смену свечам пришли масляные лампы, от которых копоти в комнатах стало еще больше. «Я бывал в домах, где от чада масляных ламп было не продохнуть», – вспоминал один ливрейный лакей. В больших домах для чистки ламп отводили отдельные помещения. В замке Бивор-Касл, принадлежавшем герцогу Ратленду, усердным слугам приходилось начищать по четыре сотни ламп – шутка ли! Мало кому эта работа могла понравиться. «Про лампы часто забывают, – читаем мы в “Наставлениях ливрейному лакею” за 1825 год, – особенно в домах, где слуги выполняют разные виды работ, и каждый питает надежду, что лампы почистит кто-нибудь другой».