Сцены частной и общественной жизни животных

«Что-то давненько я не читал ничего «в бумаге» - подумал я, и протянул руку к горе книг, возвышающейся на кровати. Для начала я решил немного разворошить те книги, которые были куплены в последний наезд в Питер и первой из этих книг стала «Сцены частной и общественной жизни животных». Так, то ли случайно, то ли закономерно, я взялся за чтение. Хорошее получилось чтение, не зря книгу купил.

Описываемая Джорджем Оруэллом в «Скотном дворе» революция, совершенная животными, была вовсе не первой революцией, совершенной животными. Первая описывается в этой книге: место действия – Парижский ботанический сад, революционеры – животные как дикие, так и домашние, цель революции – сбросить иго Человека и зажить свободной Животной жизнью. Раз уж сами люди совершили революцию (великую французскую), то чем животные хуже?

Той ночью, покуда весь мир спал, все замки открылись как по волшебству, все клетки отворились разом и обитатели их в полной тишине вышли оттуда на своих конечностях. Все расселись большим кругом: домашние Животные поместились справа, Дикие – слева, Моллюски – в центре.

Однако, как известно из истории, совершить революцию – и само по себе дело непростое, а еще труднее – провести революционные принципы в реальность. Вот и собраться то Животные собрались, но вот до чего-нибудь договориться… В конечном счете, выход из тупика предложил Лис: бороться необходимо, но пусть это будет борьба умов. Пусть каждое животное расскажет свою правдивую историю: освобождение через повествование – неплохая идея! Вот и животным показалось, что идея неплохая (не всем, некоторые продолжали настаивать на необходимости прямого революционного действия) и они бросились рассказывать свои истории.

Историй довольно много, причем за самым разным авторством – как в смысле автора-животного, так и в смысле скрывающегося за этим животным автором-человеком. Самый большой вклад в этот сборник внес Бальзак (верный своей природе, он и тут проявил себя как самый плодовитый из писателей, а какое у нас самое плодовитое животное – может, Бальзаку стоило вывести самого себя в этом животном образе?... нет, самое плодовитое животное – крыса, а кому же захочется быть крысой…) – за ним числится четыре истории, плюс он написал и пятую («Путешествие парижского Воробья…»), но почему-то приписал ее Жорж Санд. Так как Бальзак был порядочным сексистом, можно предположить, что сделал он это из рыцарской галантности худшего покроя (зачем женщине утруждать себя, я и сам напишу), впрочем, Жорж была польщена. Самый же ценный вклад внес один из авторов самой идеи этого сборника, издатель Пьер-Жюль Этцель, пишущий здесь под псевдонимом П.-Ж. Сталь. Видно, так уж устроен человек, что большего всего дела до его личных дел может быть лишь ему самому. Поэтому нет ничего удивительного, что в собственное детище больше всего души вкладывает его же родитель. Именно Сталь написал две лучшие истории сборника: «Историю Зайца…», с которой все начинается и «Жизнь и философические мнения Пингвина» - уже ближе к концу.

Еще я бы особо отметил трагичную, но светлую историю Ласточки («Переписка Ласточки с Канарейкой, воспитанной в птичьем монастыре» за авторством Мари Менессье-Нодье), - история о свободолюбивой Птице, радостно выпорхнувшей на поиски равноправия для женского пола, и затем постепенно становящейся все более и более грустной – равноправия нет

здесь, как и повсюду, вся власть принадлежит мужскому полу; здесь, как и повсюду, его представители диктуют нам свою волю

… самой же Ласточке для борьбы не хватает сил.

Все остались глухи: мужской пол слушал и пожимал плечами, женский не слушал, но тоже пожимал плечами.

Ласточка, однако, хотя и ничего не добивается, остается верным своим воззрениям на жизнь, да и читателю, я думаю, ее грустная судьба все равно придется куда более по душе, чем благоразумное существование одомашненной канарейки. Самой же истории, чтобы стать подлинным шедевром все же не хватает некоторых существенных деталей – сам переход Ласточки от надежд к разочарованию прописан как-то недостаточно ясно – он просто констатируется и все. Между тем, хотелось бы его увидеть. Да, но вернемся к началу, то есть к концу. То есть – к Пингвину. А ближе к концу я откровенно говоря уже и ждал собственно конца, а точнее – именно Пингвина, появление которого было анонсировано еще в истории про Зайца. Я так сильно ждал встречи с Пингвином и его философическими мнениями, что, дождавшись, уже нисколько не сомневался, что разочаруюсь и в том, и в другом. Не разочаровался, история оправдала ожидания. Хотя, стоит отметить, что подлинным философом в этой истории оказался не Пингвин, его друг тУпик – из семейства атлантических тупиков. Именно он сформулировал утешительно-оптимистический тезис, который не стоит забывать никому и никогда: «Каждый час жизни нас ранит, но последний, к счастью, убивает» (редакция Егора Летова, другого небезызвестного философа: «Жизнь трудна, но к счастью коротка»; есть еще и редакция мудреца Лукашенко: «Белорусский народ будет жить плохо, но недолго»). Вообще же в этой истории центральной является тема счастья – достижимо ли оно? Ответ очевиден, но я все же не буду его тут оглашать, вдруг кто-нибудь своей счастливой жизнью да опровергнет его:)

"Сцены" представляют собой весьма увесистый сборник рассказов французских писателей. Не смотря на то, что главными героями всегда выступают животные, проблемы у них человеческие, многие из которых мы встречаем и по сей день.

Среди авторов я бы отметила наиболее известных русскому читателю — Жорж Санд и Оноре де Бальзака. Мне понравился рассказ про парижского воробья, под которым стоит подпись Жорж Санд, хотя на самом деле его написал Бальзак. В данном рассказе воробей узнает о жизни и устоях других животных и понимает что у них, парижских воробьев, еще не все так плохо. Рассказы в начале книги показались мне грустными, от чего мне было сложно начать читать "Сцены".

Отдельного внимания заслуживают иллюстрации — несколько комичные, порой гротескные. Животные не просто изображены в людской одежде, они и передают человеческие эмоции. Авторы не стесняются подшучивать над правящей верхушкой при этом делают это они очень умело.

"Сцены" отнюдь не легкое чтение на вечер, и виной тому не слог, а темы которые затрагиваются в рассказах. Казалось бы всего пара страничек, но ты полностью погружаешься в атмосферу, обилие сносок способствуют переизбытку получаемой информации. Но это ни разу не минус, а даже плюс, и теперь мне хочется иметь у себя на полке издание "Сцен" в оригинале.

Хотелось бы начать с воспевания од Вере Мильчиной - переводчику и комментатору Сцен. Это невероятно великий труд, огромное вложение личных качеств: находчивости слова, интеллекта, умение видеть малое в большом и наоборот. Браво за колоссальный труд, Вера Аркадьевна!

Сцены частной жизни - это ничто иное, кроме личного "проекта" издателя и писателя Этцеля (он же П. Ж. Сталь). Он задумал пригласить разных, но обязательно известных писателей предложив им на выбор любые из 35 животных и написать в любой форме и любом жанре короткую историю от лица этих животных. При чем главной сюжетной нитью, которая бы объединяла все истории стало свержение власти человека над животным. Безусловно, сама идея - сатира, а ее сюжет - жгучая пародия на французское общество того времени.

Все домашние животные поддерживают Осла: пес лает, Баран блеет, Кот мяукает, Петух успевает пропеть три раза. Медведь теряет терпение и говорит, что так поступают только Люди: они вопят во весь голос и когда совершенно правы, и когда совершенно неправы.

Итак, сборник состоит из двух частей, 23 историй и 13 писателей, среди которых самые именитые: Бальзак, Этцель, Жорж Санд, Менессье-Нодье и другие.

Создается впечатление, что сами звери просто ждали, когда им дадут слово, чтобы им предоставили трибуну, а дальше все пошло бы своей чредой событий. Так и случилось. Оригинал текста содержит большое количество игры слов вокруг животных, что Вера Мильчина пыталась передать как можно лучше, ведь и у нас с животными дела обстоят не хуже: осиная талия, немой как рыба, пылкий как петух, как баран на новые ворота и так далее. Особенно позабавила история под названием "Руководство для ослов, мечтающих выйти в люди", которое сообщается самим ослом. Важная вещь, которая бросается в глаза - моральность всех историй, при чем не в ключе басни. Все истории объединяет одно и то же моралите: счастье можно достичь лишь в кругу семьи, не выходя за рамки того, что тебе предназначено. И правда, создается впечатление, что писатели завидуют этим животным, которые не озабочены выбором своего образа жизни, ведь оно уже предписано им с рождения. Все истории до одной построены на том, что главный герой занимается не своим делом, осознавая это рано или поздно, возвращаясь к своей стихии, будь то лис, например, который влюбляется в курицу, что явно его природа не планировала.

Чтобы стать счастливым, следовало бы предпочесть тучи солнцу, дождь - хорошей погоде, а боль - удовольствию; полюбить и смех, и слезы; не иметь ничего и радоваться малости; избрать себе два девиза: "что ни делается, все к лучшему" и "всякому слову верь"; обольщаться любым вздором и любой небылицей; убедить себя, что жизнь есть сон, а сон есть жизнь; обожать иллюзии, видимость, тени; соваться в воду,не зная броду; быть сытым словами; уметь пойти ко всем чертям; все знать, ничему не учась; перевернуть мир и поставить все вверх тормашками.

Есть и небольшой изъян, который впрочем не всегда им является: просто анриал большое количество сносок, комментариев и заметок. Книга превращается в настоящий айсберг - самое мясо находится именно под водой, именно в этих сносках. С одной стороны это круто ибо в разы расширяет контекст, объясняет множество бытовых, исторических и культурных нюансов того времени. Как например история о жирафе, которая действительно находилась в то время в Париже, ее французскому королю подарил египетский король (или султан, как хотите), это бедное животное проделало путь пешком от Марселя до Парижа, вызвав такую шумиху, что Францию накрыло волной моды на жирафовый "принт" в одежде, мебели и т.д.

Увидев вблизи Человека, я ощутила гордость за то, что рождена Жирафой.

Главной же темой в маске революции животного и свержения иго человека были революции Франции (считается, что в основу легли две революции: Большая и Июльская), язвительная сатира на депутатов, которые даже не слушают друг друга, им главное прочитать с листочка их спич и пойти на банкет; сатира на разные формы правления и то, что ни одна из низ и на йоту не близка к идеальной; сатира на разные философские бытовавшие в то время учения, которые предлагают самые разные сценарии для достижения счастья (прям как сегодня горы мотивационных книг). И в конце концов, все сводится к тому, что счастье человека заключается в протоптаной дороге, в его доме и семье, в его привычках и его знаниях, что любая революция заканчивается обогачиванием и так у же богатых, и обеднением и до того бедных. Но главное, что все эти моральные наставления поданы в игривой форме, с юмором и позитивом.

Государь, - говорит господин депутат, - что скажут потомки, если узнают, что революцию мы свершили, но не ели и не пили?

И еще пару слов хотелось бы воспеть мастеру "рисунка сатиры" то бишь карикатуры. Жан Гранвиль - известный художник, который иллюстрировал самые разные издания: от басен Лафонтена до Человеческой комедии Бальзака. Вся книга сопутствуется его рисунками животных в человеческом облике. Рисунки для Сцен сделали Гранвиля одним из самых популярных художников Парижа в иллюстрации, но и сам Этцель немало выиграл его участием, известно, что он заключил с Гранвилем контракт, согласно которому тот не должен был издавать другие свои рисунки пока книга не увидит свет. В любом случае это была плодотворная коллаборация для обоих. Книга в первый год разошлась тиражом в 25 тысяч экземпляров, что даже в наше время считается успехом.