Война с саламандрами

Чем более высокое положение занимает человек, тем меньше написано на его дверной дощечке.

Разве цивилизация не есть просто-напросто умение пользоваться тем, что придумал кто-то другой!

Были бы только саламандры против людей – тогда еще, наверное, что-нибудь можно было бы сделать; но люди против людей – этого, брат, не остановишь.

Мировая война, обязательно будет, чтобы государства могли поделить между собой море. Но мы останемся нейтральными. Кто-нибудь же должен оставаться нейтральным, чтобы поставлять другим оружие и все такое. Так-то!..

...если бы каждый человек исполнял свой долг, на свете жилось бы как в раю!

- А нельзя ли, чтобы они отчего-нибудь вымерли? Допустим, среди них начнется какая-нибудь эпидемия или вырождение...

• Слишком дешево, братец. Неужели природе вечно исправлять то, что напортили люди?

Ни на ком так не заметен бег времени, как на детях.

Судьи знают только о твоих злодеяниях, а я знаю о тебе все. Все, Куглер! Вот почему я и не могу тебя судить.

Встает вопрос: способен ли человек быть счастливым, и был ли он когда-либо способен на это? Человек - несомненно, как каждое живое существо; но человечество - никогда. Все несчастье человека в том, что ему предопределено было стать человечеством;

Он, сэр, был очень умный, - с восхищением объяснил капитан, - а умные никогда не хотят работать.

— Потому что я все знаю. Если бы судьи всё, совершенно всё знали, они бы тоже не могли судить. Тогда бы судьи все понимали, и от этого у них только болело бы сердце. Могу ли я судить тебя?

Наступил наконец для Куглера неминуемый, Последний Суд. Так как в небесах навечно заведен необычный порядок, Куглер предстал перед Сенатом, а не перед Судом Присяжных, как он предполагал, зная свои прегрешения.

Каждый вечер он разбирал и перечитывал свои вырезки перед снисходительным взором пани Повондровой, которая знала, что любой мужчина – наполовину сумасшедший, наполовину малое дитя; пусть уж он лучше забавляется со своими вырезками, чем ходит в пивную и проигрывается в карты.

Никаких чертей не существует. А если бы они существовали, то выглядели бы как европейцы.

Почему Природа всегда должна исправлять то, что натворили люди?

Встаёт вопрос: способен ли человек быть счастливым, и был ли он когда-либо способен на это? Человек — несомненно, как каждое живое существо; но человечество — никогда. Всё несчастье человека в том, что ему предопределено было стать человечеством; или в том, что он стал человечеством слишком поздно, когда он уже непоправимо дифференцировался на нации, расы, веры, сословия и классы, на богатых и бедных, на культурных и некультурных, на поработителей и порабощенных.

Люди никогда не считают загадочным то, что служит им и приносит пользу, но только то, что им вредит или угрожает.

Тут уж как заведено: и с животными нужно быть честными.