Generation

«Числа» меня в первую очередь позабавили — и одновременно дали странное чувство дежавю. Сама идея о прямой связи чисел, событий и судьбы звучит как культурная “детская болезнь”, которой многие переболели: любимые/нелюбимые числа, счастливые комбинации, попытки выловить закономерность из хаоса, как будто мир оставил тебе шифр, а ты просто ещё не умеешь его читать.

И я тоже в детстве играл с цифрами примерно так же: перебирал, складывал, переставлял, искал ритм, “правильный” порядок, тайную симметрию. Это совсем не обязательно какая-то болезнь. Скорее очень человеческая штука: мозг обожает находить паттерны — даже там, где их нет, — потому что так спокойнее. Это то же место, откуда растут приметы, ритуалы и маленькая личная магия: контроль над неопределённостью, пусть и игрушечный.

Пелевин в «Числах» это ловит и раскручивает на полную. Он берёт вроде бы частную “цифровую” обсессию и показывает, как из неё вырастает целая система самообмана — удобная, эстетичная, местами смешная, но в итоге довольно жёсткая. Потому что когда ты начинаешь верить, что судьба записана в цифрах, ты потихоньку перестаёшь жить — начинаешь сверяться. С миром не разговариваешь, а калькулируешь его, как кассовый чек: сходится — хорошо, не сходится — тревога.

И при этом роман я правда прочувствовал. Он не только про числа, он про потребность в “скрытом порядке”, про то, как легко человеку подменить смысл формулой, а свободу — ритуалом. Пелевинский фирменный холодный смех тут работает особенно точно: ты вроде бы улыбаешься, узнавая себя, но где-то внутри становится неуютно — потому что узнавание слишком честное.

Хотел прочесть нечто, по вайбу похожее на "99 франков"или "калифорнийский квартет", нечто с современным языком и без классического описания всего вокруг. Посоветовали Пелевина и именно "поколение П", был в предвкушении, но был разочарован, многие философские высказывания просто перелистывал, ибо эту нудятину невозможно даже воспринимать. Нет понимания для чего я это всё читаю, будто учебник зубрю. В итоге, прочитав 70% книги, наконец то, появляется что то интересное, что начинает затягивать и тут - конец? Конец абсолютно нелогичен, непонятен смысл. Будто прочитал записки наркомана, не более. Скелет истории очень напоминает 99 франков, прям будто с неё списано, но книга вышла годом ранее, что тоже подозрительно)) Но вот в части повествования, в части знакомства с главным героем, 99 франков в разы лучше, читать интереснее, слова понятнее, нет этой абсолютно бессмысленной философии. Книга прям для тотальных душнил))

Дым от зажжённой сигареты "Парламент" осел плотной пеленой, дурманом резко вцепился в мозги. Сел на стул и растворился, мыслей натиск всё заглушая. Философский бред сверлит мозги, смысл ищу сам где не зная.

"Стоявшая рядом закрытая бутылка "Johnny Walker" напоминала ратушу. Соответственно красненькое, которое Татарский допивал, тоже мыслилось в этом ряду. Его вместилище - узкая длинная бутылка - походило на готический собор, занятый под горком партии, а пустота внутри этой бутылки напоминала об идеологической исчерпанности коммунизма, бессмысленности исторических кровопролитий и общем кризисе русской идеи"

В девяностые человека можно было описать, как застрявшего на периферии когда-то принятых устоев и совершенно новой реальности, которая затащила за собой, нагло растоптав идеалы. Это было время, чтобы сорваться с места и ёрзать по иголкам новоиспечённой реальности, меж бандитских группировок и настежь открытого запада. Упиться водкой, сожрать мухоморы или стодоллоровой купюрой разнюхивать сомнительный порошок, выживая как, сам того не зная.

"—В Нью-Йорке особенно остро понимаешь, — сказал он Татарскому за водочкой, к которой перешли после чая, — что можно провести всю жизнь на какой-нибудь маленькой вонючей кухне, глядя в обосранный грязный двор и жуя дрянную котлету. Будешь вот так стоять у окна, глядеть на это говно и помойки, а жизнь незаметно пройдёт.
—Интересно, — задумчиво отозвался Татарский, — а зачем для этого ехать в Нью-Йорк? Разве...
—А потому что в Нью-Йорке это понимаешь, а в Москве нет, — перебил Пугин. — Правильно, здесь этих вонючих кухонь и обосранных дворов гораздо больше. Но здесь ты ни за что не поймёшь, что среди них пройдёт вся твоя жизнь. До тех пор, пока она действительно не пройдёт. И в этом, кстати, одна из главных особенностей советской ментальности"

Узористые ковры на стенах, обшарпанные обои, панельки и бесконечная русская тоска, который век уже бушующая в сердцах. Плакаты да слоганы, блестящий глянец новоиспечённых товаров, пепси-кола и парламент. Забить мысли красотой новых товаров, узнать о правильности вкусов и суждений перед диваном.
Жвачка, джинсы, сникерс, адидас — непреодолимая жажда новизны, бьющая из глаз!

"Немного подумав, Татарский пришёл к выводу, что раб в душе советского человека не сконцентрирован в какой-то одной её области, а, скорее окрашивает всё происходящее на её мглистых просторах в цвета вялотекущего психического перитонита, отчего не существует никакой возможности выдавить этого раба по каплям, не повредив ценных душевных свойств"




●Оригинальность сюжета: 6
●Оригинальность концепции: 9
●Раскрытие концепции: 10
●Атмосферность: 6
●Эстетико-смысловые высказывания: 5
●Раскрытие Персонажей: 8

●Раскрытие Сюжета:
Сюжет книги разворачивается на фоне "лихих девяностых", где каждый пытается выжить, как может. Вавилена Татарского, главное действующее лицо романа, берут на работу в качестве копирайтера, а затем и криэйтора. Его задачей является сочинение рекламных слоганов, дабы внедрить западные товары в страну отечественного менталитета. К сожалению, многие отсылки и характерный юмор эпохи современникам могут быть непонятны. Книга является порывом смелости в противостоянии с суровостью треснутой действительности.

●Сложность написания:
Средняя. В целом, стилистика Пелевина достаточно проста для восприятия, однако, если автор углубляется в философские рассуждения, читатель может запутаться в потоке мыслей и тематических терминологий.

●Занимательность чтения:
Я, как представитель эпохи зумеров, не сильно была увлечена чтением. Последние сорок страниц остались непрочитанными. Удручающе осознавать, что книга потеряла актуальность, но она всё же является отличной возможностью взглянуть на поколение постсоветских реформ и бушующего тогда идеологического вакуума.

Средняя Оценка: 7.(3)/10

Признаяюсь, в течении всего чтения я не понимала, почему все-таки читаю эту книгу. Я ее в како-то момент оставила на половине и спустя несколько месяцев решмла дочитать. Очень странное у меня отношение к книге сейчас, как и странно я решила ее купить когда-то. Я совсем не была знакома с Пилевиным. Это был интуитивный выбор. И я скажу вам, скорее всего- осознанно- я не поняла о чем это книга. Но интуитивно, у меня странное чувство- как будто я рассмеюсь от шутки через час- и я зная об этом (почему, сознательно должна просто ждать и быть спокойна), чувствуя это, я, тем не менее недоразумеваю. Такое вот у меня очщущение от прочтения. У вас- не знаю как сложиться- но я бы спросила бы, у меня просто нет ни одного знакомого, ее прочитавшего.
В любом случае, одна фраза мне из книги запомнилась. Ищите ее из выделенных мною цитат
Удачи!