Перед бурей

Согласна с предыдущими рецензентами, книга очень хороша. Это возможность посмотреть на происходящее глазами проигравшего. Уже примерно представляю себе точку зрения большевиков на историю их взятия власти, теперь хочется узнать версию эсера, и Виктор Михайлович Чернов в этом плане пока что лучший рассказчик.

Для меня наиболее полезными были части о предреволюционных настроениях в студенческой среде, о моде на социализм и марксизм. Чернов приводит довольно забавные эпизоды споры со сторонниками марксизма, делая акцент на том, что у них (марксистов) на каждый вопрос есть ответ и видна прочная теоретическая база, в то время как их оппонентам приходилось «импровизировать». Ещё очень понравился разговор с мастером вербовки Зубатовым, на примере их с Черновым диалога можно составить представление о том, как он работал, как переманивал революционеров на свою сторону, искал болевые точки.

Спорным моментом для меня осталась речь Ленина и его якобы обещание самоустраниться и уйти в отставку. Проколы были и у Троцкого. И, конечно, было занятно прочитать версию противников большевиков на выборах. Довольно сложная тема с выборами в Учредительное собрание, ведь крестьянство поддерживало эсеров, а не большевиков, а города - наоборот.

Как мне показалось, как не было прочного фундамента у других социальных партий, так он и не появился. То, что большевики собрались кошмарить крестьянство, деспоты эдакие, это мы уже поняли. Но что же хотели вы, поддерживая зажиточных деревенских мужиков, так сказать, не всё крестьянство, а лишь его часть?

Не совсем поняла точку зрения Автора на продолжение войны с Германией. Он признаёт, что вести её было не на что, что на экономике страны она сказывалась самым пагубным образом, являлась причиной скудного уровня жизни, стачек и инфляции. Однако, чувствуется некий укор в сторону большевиков об их намерении прекратить кровопролитную войну. Вообще сквозь всё повествование красной нитью тянется мысль «всё хорошо, что не большевики».

В целом, книга заслуживает прочтения как другой взгляд на революционные события и причины проигрыша партии эсеров. Из недостатков могу отметить лишь упущение некоторых событий или их поверхностное изложение, а также отсутствие дат во многих местах (их надо либо держать в голове, либо гуглить). Много знакомых лиц здесь мелькает, внушительная часть посвящена Азефу, Гоцу, Гершуни и Брешковской (о последней с особой теплотой). Всем интересующимся читать непременно.

Виктор Чернов был лидером крупной и влиятельной партии: социалистов-революционеров. При царе она была в подполье, боролась за социализм путем покушений на царских чиновников и жандармов, а при возможности восстаний в деревне и среди солдат. От марксистов ее отличала опора на крестьян, надежда что в России удастся избежать разорения крестьянства и ухода его в города, на заводы. Это было утопией: без городов и промышленности Россия была бы захвачена сильными соседями. Призрачные надежды избежать разрушения сельской общины были и на Западе в период жестокого разорения крестьянства, ухода его на фабрики: еще Томас Мор возмущался, что "овцы поели людей", промышленность разоряет селян. Россия позже подошла к этой ступени развития. Да, индустрия и урбанизация уничтожают крестьянство, разделяют его на богатых кулаков и нищих батраков, разрушают общину, но без промышленности страна бедна и "социализм" обернулся бы дележкой скудного куска хлеба, равенством в нищете. Для дележки надо иметь, что делить, иметь качественные городские товары - а для этого нужна промышленность.

Почему же эсеры выступали за крестьян, хотя состояла партия большей частью из интеллигенции? Потому, что эта интеллигенция происходила из деревни: зажиточные мужики и сельские священники отправляли учиться в город старших сыновей, это и были разночинцы. Их возмущало разорение деревни, обогащение капиталистов, произвол царских слуг, цензура, диктатура. Началось движение народников с пропаганды, потом была охота на Александра II и его убийство - за то, что царь взял обратно многие реформы, казнил революционеров, а при освобождении крестьян разорил их неподъемными выплатами. Наследники "Народной воли" назвались современнее - "социалисты-революционеры". Брат Ленина был народником, покушался на Александра III, был казнен. Ленин "пошел другим путем". А вот Чернов выбрал прежнюю дорогу: тактику покушений.

Он родился на Волге, и в детстве уходил от жестокой мачехи на берег, к бурлакам, впитывал их жаргон и настрой, рос "беспризорным своевольным бродягой". В то же время, много читал: Толстого, Некрасова, Михайловского. Мечтал использовать знания на пользу народа. В провинции тогда ходили легенды о социалистах, нигилистах, бунтовщиках, но таких вокруг не было, всех переловили и пересажали. Народники были разгромлены полицией. Однако это движение начало возрождаться, возникали и объединялись разрозненные кружки. Чернов примкнул к одному из них, там спорили об этике, философии, будущем России. Возражали либералам и марксистам. Интересы народников были очень разбросаны, а марксисты сосредоточились на экономике, выступали за городское промышленное будущее и рабочий класс. Марксисты показались Чернову "остриженными под одну гребенку", "сектантами". Он предпочел участвовать в создании партии эсеров. Спорил с молодым Лениным, только пришедшим тогда в политику. Но тут членов кружка арестовали. Чернова допрашивал Зубатов, полицейский интеллектуал из бывших левых, переметнувшийся к царю в надежде на мирные реформы. Предлагал сотрудничать с полицией, говорил о развитии легальных профсоюзов и образования, предостерегал от насилия в политике. "Все это шито белыми нитками" - решил Чернов, и сохранил верность убеждениям. Отсидел девять месяцев, освободился благодаря хлопотам родных. Снова общение с товарищами, споры, выработка тактики и программы. Описаны интересные фигуры того времени. Умственная жизнь кипит за рубежом, там свободнее. И вот Чернов едет в Цюрих. Новые встречи, дискуссии с эмигрантами, их воспоминания о прежних подвигах. В России и за рубежом постепенно складывается ядро ПСР, возникают ее типографии, библиотеки, лаборатории, арсеналы, комитеты в регионах, боевая организация. Первые боевые успехи, удары по министрам. С технической стороны это напоминает действия киллеров или спецслужб: выслеживание объекта, исследование его распорядка, путей следования, любимых мест пребывания - и затем атака, с бомбой или огнестрелом. Среди беспартийной интеллигенции, задавленной царизмом, такие вещи вызывали одобрение и воодушевление, в партию шел приток рекрутов и пожертвований. Убитые чиновники, конечно, сменялись новыми - но возник фактор страха, никому не хотелось быть слишком рьяным служакой и попасть под пулю. Однако полиция внедряет в партию провокатора, Азефа, тот делает карьеру и становится во главе боевой организации! Сдает властям десятки боевиков, но в то же время допускает и организует громкие покушения, так что непонятно, на кого он работает: на революцию или на полицию, а может на какую-то группу в правительстве? Все же на полицию. Когда шпика разоблачили, партия понесла ущерб, прежние сочувствующие отворачивались, уходили. Пожертвования иссякли. Чернов, ставший к тому времени лидером, переживает кризис очень тяжело. Аресты одних товарищей, разочарование других... Тут приходит мировая война. Выступить против всех или поддержать царскую Россию против немцев? Часть партии стала оборонцами, но группа Чернова склонна к интернационализму. И вот весть из России: свергли царя! Эмигранты возвращаются в страну. Новый взлет популярности эсеров, у них слава и известность, они в правительстве. Но справиться с хаосом и разрухой не могут, войну продолжают. Большевики перехватывают инициативу. Чернов опять в подполье, затем в эмиграции. Вот это судьба! Не обязательно соглашаться со взглядами Чернова, но узнать о мыслях и делах революционеров из его воспоминаний можно очень многое.

Один из основателей и лидеров партии эсеров, председатель учредительного собрания (того, где "караул устал")

Прочла параллельно "Перед бурей" и Записки социалиста-революционера . "Записки" - часть мемуаров, охватывающая детство и юность до отъезда за границу. Гораздо более развернутая и подробная чем в "Перед бурей".

Общее впечатление положительное. Написано живо, хотя и не очень подробно. Особенно интересно читать обо всем, связанном с террором и боевой организацией. Похоже, Савинков был прав в своих оценках. ЦК ломался как девица, пытаясь и получить все выгоды от террора, и соблюсти невинность. Делали вид, что террор - лишь малая, не самая важная часть партийной деятельности. Не любили о нем говорить, подчеркивали вынужденность и собственный гуманизм, но все время требовали результатов. И фактически основная популярность к партии пришла после громких терактов.

Мне кажется, Савинков очень по делу высмеял Чернова в своем романе То, чего не было . После чтения воспоминаний именно такой образ и складывается. Самовлюбленного, пересыпающего свою речь русскими пословицами говоруна-теоретика, говорящего о демократии, но в душе считающего, что "партия - это я".
Чернов, правда, в долгу не остался. О Савинкове он отзывается очень пренебрежительно.
Интересно, как Чернов пишет об Азефе. По мемуарам можно подумать, что он чуть ли не с самого начала что-то подозревал. На самом же деле, именно Чернов практически боготворил Азефа и до последнего отмахивался от всех подозрений. После разоблачения в партии ходили упорные слухи, что Чернов тоже сотрудничал с охранкой. Иначе не покрывал бы так Азефа. Это конечно неправда, но если бы не Чернов, возможно разоблачение произошло бы раньше.

Очень интересна последняя часть: февраль, октябрь 1917 и до эмиграции в 1919г. Мне сложно делать содержательные выводы, поскольку с этим периодом я пока не знакома, но рассказано интересно.

Воспоминания В.М. Чернова интересны в первую очередь тем, что дают взгляд на русскую революцию и все те общественные события, которые ей предшествовали, со стороны апологетов этой революции. При этом взгляд этот не отполирован цензурой и официально-советским взглядом на историю. Читается очень любопытно, правда немного утомляет однообразность языка, но наверное это удел большинства мемуаров. Но богатство событиями эпохи, в которую довелось жить лидеру эсеров компенсирует данный недостаток.

Читая воспоминания Чернова не перестаешь удивляться наивности (?) позиции Чернова. Наверное слово «наивность» не самое подходящее к одному из лидеров социалистов-революционеров, но никакое другое мне в голову не лезет для характеристики желания сидеть сразу на двух стульях. Например, ратовать за слом государственного строя и выступать против сепаратизма, который неизбежно поднимет голову даже при простом ослаблении государственной власти. Пропагандировать неподчинение солдат офицерам, не разделяющим революционные взгляды, и при этом заботиться о дисциплине в революционной армии. И даже в уже самый последний момент, когда заполыхала в стране Гражданская, когда вокруг хаос, разброд и шатание и когда выжить и победить сумеет тот у кого окажется больше воли и порядка, и даже тогда пытаться увести у Колчака часть войск с целью организации еще одной демократической армии…

Но, лично мне, наиболее интересным в воспоминаниях Чернова показались места не столько посвященные непосредственно октябрю 17-го и дальше, сколько вот то отражение русской общественной мысли (как русско-внутриимперской, так и русско-зарубежной), брожения в умах, столкновение направлений развития страны и общества, которое в итоге и привели к революции. Читая о спорах демократов-революционеров с государственниками, находишь так много актуального, что появляется чувство, что в стране за век с лишним в сущности мало что изменилось.