Цитаты из книги В доме веселья

Холод и уродство — хорошее тонизирующее средство, дабы успокоить чувства.

Жить в холе и неге, имея абстрактные представления о нищете, — это одно, а столкнуться с человеческим воплощением нищеты — это совсем другое.

Как боль, о которой можно поведать, уже наполовину уменьшается, так и жалость вопрошающая лишь немного исцеляет касанием.

Для того, кто не обладает широким кругом знакомств, подобная атака на все светское общество в целом сродни вступлению на территорию чужого государства без достаточного числа разведчиков.

Миссис Пенистон казалось, что в доме завелась инфекционная болезнь, а она обречена сидеть, дрожа, среди зараженной мебели.

Ослепительные молодые леди и сами немного слепнут от собственных лучей, они склонны забывать, что их скромные спутники, утонувшие в сиянии светила, продолжают вращаться по своей орбите, излучая тепло на собственный лад.

Щедрость миссис Фишер безгранична, если ей не приходится тратить собственные деньги.

Одна из прелестей чаепития — это совместность ритуала.

Как восхитительно наклониться и заглянуть вниз, в тёмную пучину бессознательности.

Ослепительные молодые леди и сами немного слепнут от собственных лучей.

Она уже давно привыкла переезжать из одного загородного дома в другой, пока окончание праздников не приводило ее друзей в город, так что зиявшие перед ней незаполненные пробелы времени остро свидетельствовали об упадке популярности. Или, как она сказала Селдену, люди устали от нее. Они приветствовали бы ее в новом облике, но как мисс Барт они знали ее наизусть. Она и сама знала себя наизусть, и ее тошнило от этой старой истории.

собственная ирония ранит куда сильнее

иногда пешеходы имеют преимущество воспользоваться коротким путем, в котором отказано ездокам

Но кто разберет эти английские семьи? Они так многочисленны и кого в них только нет!

На необитаемом острове миссис Пенистон ни за что не совершила бы такого подвига, но на глазах у всего своего маленького мирка она получила от этого определенное удовольствие.

…и решила стать для него тем, чем до сих пор являлась для него американа, – приобретением, вложением денег, которым он мог бы гордиться. Ей было известно, что такая щедрость к себе на самом деле – одна из форм жадности, и она твердо вознамерилась стать для своего мужа объектом его тщеславия, чтобы исполнение ее желаний стало для него изысканным способом побаловать самого себя.

При всей его показной солидности, он был грубый, тупой мужлан, простой статист в дорогостоящей постановке, устроенной на его же деньги, - конечно же, умной девушке нетрудно будет вертеть им и, пользуясь его тщеславием, заставить его чувствовать обязанным ей.

Она смотрела на Селдена беспомощным взглядом испуганного ребенка, и это было ее подлинное "я", которое она искусно прятала поглубже и которое не привыкло оставаться в одиночку!

Ее от природы добрый нрав годами дисциплинировался необходимостью подлаживаться, поскольку Лили почти всегда приходилось идти к цели чужими окольными путями.