Человек-амфибия. Ариэль

Идеальная книга для лёгкого чтения на летних каникулах, когда тебе лет двенадцать, и ты девочка. Тот сорт литературы, где всё просто: местный колорит создаётся вбрасыванием пары иностранных слов , за научную фантастику выдаётся ничем не подкреплённая идея, люди ровненько делятся на плохих и хороших.

Книга, прежде всего, сюжетная: читаешь её с одной постоянной мыслью "Что дальше?" Если же события известны наперёд (да хоть из нашумевшей экранизации), то стимул перелистывать страницы резко пропадает. И тут-то как раз становится очевидной бедность писательского слога: Беляев использует слова в своих обыденных, первичных значениях, не играет со смыслами, интонациями, композицией и т.п. Он считает, что достаточно сказать "песо" или "хасьенда" (да ещё в неправильной транслитерации) - и читатель перенесётся в Буэнос-Айрес. Или написать "жарко" - и читатель захочет пить. Как бы не так! И ведь дело даже не в том, реальный это аргентинский город или вымышленный - он просто не оживает ни в одном из описаний. Перед глазами не возникает визуальных образов, помимо виденных в экранизации. Лишь при описании морской жизни писатель несколько раскрепощается, выковыривает из энциклопедий названия редких рыб и растений, использует эпитеты… Но этого мало, ничтожно мало.

Так же немощен Беляев и в передаче революционной идеи скрещивания биологических видов. Слово "научная" к его фантастике не применимо: он не приводит ни фактов, ни доказательств, ни подробностей анатомии. Ихтиандр в его понимании - всего лишь сумма рыбы и человека, жабр и лёгких. В чём-то красивая, но, по сути, картонная модель с очередной школьной выставки "Достижений народного хозяйства". Все противоречивые вопросы, связанные с насильственным изменением человеческого тела, решены писателем, как дважды два: есть прогресс и наука, а есть традиционные (читай: устаревшие) понятия и церковь. Дилетантские рассуждения на эту тему представлены в конце романа во время суда над доктором Сальватором: учёный представляется гением и бескорыстным человеком в противовес алчным, узколобым обвинителям (священник и судья). При этом совершенно опущены такие моменты, как сомнения изобретателя, муки совести после неудачных опытов, целесообразность скрещения видов и т.п. Ихтиандр не проявляет никаких изменений в психике (кроме наивности), хотя жизнь под водой, лишение общества должны были наложить на него совсем другие отпечатки. Наконец, критика церкви выглядит чрезвычайно банальной, упрощённой, словно на заказ от социалистической партии. Вера - по словам Беляева - непременно слепа и догматична, в то время как наука - светоч всего рационального и гуманного. В реальности же возможны такие нюансы, которые иногда напрочь переворачивают даже убеждённо атеистическую картину мира.

О том, что жизнь тонка и замысловата, как вуаль, Беляев, кажется, не знает. Все его персонажи чётко делятся на два лагеря: хорошие и плохие. При этом плохие - в верных традициях советской литературы - алчные капиталисты и угнетатели, а хорошие - натерпевшиеся, но чистые сердцем бедняки (в данном случае, индейцы-добытчики жемчуга). Сказать что-то о своих героях, помимо отношения к деньгам и частной собственности, писатель не в состоянии. Ихтиандр, Гуттьере, доктор Сальватор - всё это не живые люди, а возвестники нового режима, лишённые даже банальных переживаний. А ведь как можно было бы развернуться на внутреннем мире человека-амфибии, какую трагичную историю любви вытянуть со дна его души! Или Гуттьере… Что в ней, кроме симпатичной внешности и нежелания выходить за меркантильного Зуриту?.. Ну а доктор, доктор-то сколько должен понимать, с какими противоречиями бороться!.. Но нет, ничего этого нет. Надежды разбиваются волной о берег повествования, унося с собой лишь смутную печаль о Бальтазаре, тоскующем по выдуманному сыну.

Где-то по ту сторону океана Человек-амфибия всплыл Аква-меном, чтобы поражать воображение и играть на слабости людей представлять себя сверхчеловеками. У нас же остался наивной неведомой зверушкой, плывущей о бок с дельфином и зовущей в светлое коммунистическое будущее. И, с одной стороны, ничего плохого в том нет… Кроме трупа великой русской литературы, покоящегося - с камнем на шее - в водах революций и социальных течений.

Когда мне выпала категория Фантастики в Игре в классики, я уже было расстроилась, потому как не особо жалую этот жанр. Выбрала книгу, которая уже долгое время была в списке на прочтение, думала, что ну скорее всего не понравится. Понравилась! При прочтении даже не чувствовалось, что я читаю фантастику. Написано все очень просто, красиво, в голове то и дело шумел океан, кричали чайки и изредка издавался звук "морского дьявола". В который раз подтверждается, что алчные люди портят жизнь не только себе. Очень жаль, что настоящего отца, Сальватора, разлучили с сыном, но я все же надеюсь, что то путешествие, к которому он готовился - это путешествие туда, куда он отправил Ихтиандра. Наверное, к лучшему, что Гутиэрре и Ольсен остались вместе. Их история все-таки требовала такого конца. И жаль, что не описали жизнь Ихтиандра у друга Сальватора. Я бы хотела представить себе картинку, какая там атмосфера. Потому что у Сальватора она была особенной и неповторимой.
Я даже рада, что мне выпала фантастика и я наконец-то познакомилась с этим произведением, которое всегда на слуху.

Насколько мне помнится, произведения автора ранее не читала. На полочке стоит и на этот год запланирована его книга «Человек-анфибия». Я не ярый поклонник фантастики, но иногда могу позволить таким историям попадать в мои читательские планы.

Ариэль-юноша из аристократической семьи, проходит обучение в необычной эзотерической школе. Учителя в этой школе, используя жестокие методы психологического воздействия, древние практики медитации, развивают в детях необычные способности. А иной раз прибегают и к экспериментам над людьми. Именно так, Ариэль стал летать.

Только Ариэль был не особо послушным и быстро сообразил улизнуть, и отправился в свое незабываемое приключение. Много чего увидел и узнал, побывал в разных местах.

Здесь приятный слог, интересный и необычный сюжет. Сложилось впечатление, что автор хочет показать, как может меняться жизнь человека, появись у него особый дар. Достаточно захватывающая история, есть немного картонности у персонажей, далеко не все обладают живостью.

На мой взгляд, у автора получился интересный роман о свободе и сопротивлении. Роман смелый, яркий, и для своей эпохи очень символичный.

Человек-амфибия — книга, которая, скорее всего, не пережила бы своё время, если бы не экранизация. Именно фильм закрепил её в массовом сознании, тогда как сам текст остаётся скорее продуктом эпохи, чем литературным достижением. Написанная в 1930-е годы, она несёт на себе отпечаток времени: вера в науку, интерес к неизведанному, попытка заглянуть за пределы человеческих возможностей. В этом смысле это действительно «русский Жюль Верн», но с более грубой подачей и менее проработанным стилем.

Если убрать поверхностный слой — любовную линию, приключенческую фабулу, экзотику подводного мира — остаётся главный нерв произведения. И он, на удивление, гораздо современнее, чем сама форма. Речь идёт о пределе научного вмешательства в человека. Где проходит граница? Имеем ли мы право менять природу человека, усиливать его, делать «лучше»? Или общество вправе остановить учёного, даже если это означает отказ от прогресса?

Беляев ставит этот вопрос почти прямолинейно, но именно в этом его сила. Его герой — результат эксперимента, попытка создать новую форму жизни, выйти за пределы человеческого. И реакция общества предсказуема: страх, отторжение, желание уничтожить. Не потому, что это зло, а потому что это иное. И здесь книга неожиданно попадает в точку, которая сегодня только усилилась: современная культура всё чаще выбирает не развитие, а выравнивание. Лучше все будут одинаково ограничены, чем кто-то станет принципиально сильнее, умнее или иначе устроен.

В этом смысле «Человек-амфибия» — это ранний текст о конфликте между прогрессом и моральным страхом общества. Сегодня этот конфликт проявляется в дискуссиях о генетике, биотехнологиях, улучшении человека. Тогда это была фантазия, сегодня — вопрос ближайшего будущего. И позиция общества остаётся той же: осторожность до степени отказа. Готовность жить с болезнями, ограничениями и уязвимостью — лишь бы не нарушить условное равенство.

При этом как художественное произведение книга остаётся слабой. Стиль прямолинейный, местами грубый, персонажи упрощены, диалоги лишены глубины. Всё подчинено идее, а не литературе. После более сильных работ Беляева это особенно заметно: здесь чувствуется скорее эксперимент с темой, чем зрелое произведение. Даже экранизация, при всей своей популярности, упростила всё ещё сильнее, сведя сложный вопрос к мелодраме и зрелищу.

И всё же книгу нельзя списывать. Она ценна не как литература, а как постановка проблемы. Беляев задаёт вопрос, который до сих пор остаётся без ответа: имеет ли человек право улучшать самого себя, и если да — кто будет решать, где остановиться? Потому что за отказом от этого права скрывается не только осторожность, но и страх. Страх перед тем, что кто-то станет другим — и тем самым разрушит привычный порядок.

И в этом смысле роман звучит гораздо жёстче, чем кажется на первый взгляд. Это не история про человека, который может жить под водой. Это история про общество, которое боится человека, способного стать чем-то большим.