Цитаты из книги Самшитовый лес

А что можем? Зубрить? Но ведь это же невозможно - зубрить? Зубрить невозможно! Нельзя сначала вызубрить жизнь, а потом жить! Уже есть справочники на все случаи жизни, а что понадобится, запомнится само! Помнить без доказательств надо только таблицу умножения, а все остальное надо понять.

И все в нем было симпатично, если бы от него не исходило тягостное ощущение бездарности.

Потому что характер у Сапожникова был не пробивной. Он всегда так считал: нужен буду - разыщут под землей, а не нужен - и толкаться не стану. Так и во всем, жил и дожидался, пока заметят, и старался ничего не просить. Потому что на праздники не просятся. На праздники приглашают.

Нюра задавала вопросы. Про все. "А что это? А это как называется?" Но ответы ей были неинтересны. Задаст вопрос и прислушивается к своему голосу. А отвечать ей можно было что угодно, лишь бы сотрясать воздух.

Мир нужно изучать. Нужна теория мира. Многое надо пересматривать в себе, если мир возможен. Мир — это не отсутствие войны. Мир — самостоятельная стихия и проблема.

Если храмы науки превратятся в обыкновенные церкви, куда мирян приглашают благоговеть, послушать пение жрецов и разглядывать ризы, то это конец всему, и прежде всего — науке.

Малограмотный, черт. Никакого от тебя толку… Хотя к двоечникам я почему-то испытываю слабость. А почему — непонятно. — Понятно, — сказал Магома. — Мы развиваемся по неизвестной программе, а отличники по известной.

Дом — это общеземной дом, а не только общечеловеческий. Человек не выживет, если будет воевать с природой, — он сам природа. Воюя с природой, он воюет с самим собой. Все начинается с нас, и, значит, надо замириться с собой.

Маяковский поэму написал, так и назвал: "Про это", а на самом деле не про это написал, а про любовь.

— Ну хорошо, а Буриданов осел? — Что Буриданов осел? — Стоит между двумя одинаковыми стогами сена. Он может подохнуть с голоду, так как не сможет выбрать. — Это теоретический осел не сможет. Живой осел возле сена голодный не ходит.

Передача, в которой пародировали гениальную песню из "Шербурских зонтиков", называется "С добрым утром". Но это ничего, ничего, Сапожников разносторонний. Он был рад послушать эту песню даже в пародии. С Сапожниковым так было всю жизнь. Шекспира он впервые узнал от пародиста в концерте, и Евангелие тоже, "Веселое евангелие" называлось. И все самое великое ему приходилось выковыривать, как изюмину из сухаря.

Открытие — это то, что природа создала, а изобретение — это то, чего в природе не было, пока ты этого не придумал. Если опытные люди и комиссии, которые ведут счет изобретениям, говорят, что до этого раньше тебя никто не додумался, они дают тебе справку, что ты первый, и кладут изобретение в бумажное хранилище, чтобы было с чем сравнивать, когда придет другой выдумщик, и чтобы сказать ему — велосипед уже изобрели.

Впрочем, только человек и бывает странным. Свинство начинается со стандарта.

<...> а у деда, наверно, и происхождения никакого не было. У него, может быть, было дворянское происхождение. Ведь знали же про него, что он, богохульник, дважды в год — 29 января и 10 февраля по старому и по новому стилю — ставил здоровенную свечу в Елоховской церкви в память болярина Александра Сергеевича Пушкина, невинно убиенного. Хотя с другой стороны, нельзя же считать, что ты происходишь от того, кого любишь.

В те годы блатными становились с отчаяния, а хулиганами с жиру.

Сказано - все счастливые семьи счастливы одинаково, и тем как бы принизили счастливые семьи . Потому что одинаковость - это неодушевленный стандарт.

Домой, домой, что-то кричит — домой! Туда, где не надо притворяться. Домой — это туда, где можешь быть самим собой, а не тем, кем ты стал, будучи постоянно настороже. А когда поедешь домой, сразу узнаешь тех, кто туда же устремился. По дороге их становилось все больше, и наконец он понял, что все мчатся домой, все истосковались об одном, и поэтому давка, как во время эвакуации. Это только кажется, что бегут из дому, на самом деле бегство — это всегда бегство домой.

Вместе - это не значит быть одинаковыми, это значит стремиться к общему для нас. Потому что мы часть одного тела и никто из нас не сам по себе. Сам по себе это и не человек вовсе, а какая-то отдельная рука или нога или вдруг по пустой дороге проскачет голова, высунув пыльный язык.

А я знаю, жизнь важнее её смысла. А вы всё анализируете, всё разбираете, разъедаете... Всё проклятый ваш анализ. Разбираете дом на кирпичи, а потом жалуетесь, что дует...