Цитаты из книги Самшитовый лес

- Иди сюда... я соскучился, - сказал Сапожников. Она стала перед ним и подняла голову. - Я всё равно соскучился, - сказал Сапожников. - Даже когда ты рядом, я по тебе соскучился. Мне кажется, я тебя сто лет не видел.

И тут опять раздался звонок. Барбарисов сказал: - Кого там еще черт несет? - Это телефон... - Глаша убежала. - Ну что Вика? - спросил Барбарисов. - Если мне не изменяет память, я, кажется, втрескался, - сказал Сапожников.

Галя каждому говорила только то, что делало его человеком, не меньше, но и не больше.

Он поднялся, подошел к ней, взял ее за руку и подвел к Сапожникову. - Фамилия этого дяди - Сапожников, - представил Барбарисов. Она улыбнулась. Сапожников обмер. Вот как иногда звучит труба архангела.

Все дневные сложности заснули, и наступила простота нравов. Мужчины были мужчинами, женщины женщинами. Мальчики летали, девочки готовились замуж, дети отбивались во сне от манной каши или видели шоколадку. Ну и дай бог, чтобы и так и далее.

- Ма, обывателем быть стыдно? - повторил свой вопрос Сапожников. - А чего стыдного? Путают обывателя с мещанином, вот и весь стыд. Мещанин лижет руки сильному, а слабого топчет. Обыватель - это как старица. Помнишь старицу?.. Старица. Это когда река разлилась, а потом сошла вода с луговины, а в углублении осталась. До следующего половодья. Это называется - старица.

Почему люди живут, Сапожников знал. Потому что их рожают. Почему люди помирают, Сапожников тоже знал - испекла бабушка колобок, а он возьми и укатись. Я от бабушки ушел, я от дедушки ушел, а от тебя, серый волк, и подавно удеру. А потом приходит смерть, лисичка-сестричка, - ам, и нет колобка. А вот зачем люди живут и помирают, для чего - Сапожников не знал.

У Сапожникова были убогие вкусы. Для него богатство было всегда не счет в сберкассе...

Творчество, откуда оно? Ум? Лихорадка? Лампа, горящая с перекалом? Или последняя свобода? Или первая радость? Или рыбку ловить на высоком берегу времени и ждать, ждать, пока ёкнет пестрый поплавок сердца.

пусть все перепутается, пусть он будет изменяться вместе с рекой жизни, будет расти как дерево, - с разумным сопротивлением.

Если повернуться спиной к городу Калязину, то в недолгом расстоянии от того места, где входила в воду совершенно голая не то немка, не то англичанка, глаз различал Макарьевский монастырь, стоявший на огромном лугу, монастырь святого Макария, или, как высказался массовик-затейник профсоюзного дома отдыха, монастырь имени святого Макария.

Потому сараи были заколочены и наполнены воздухом, и в трухлявую щель четвертого венца была видна простодушная человечья какашка неизвестной эпохи, освещенная пыльным лучом дырявой крыши. Это деталь чрезвычайно важная, поскольку символизирует отсутствие любопытства калязинцев к тайнам чужого существования.

Каждая любовь - это исключение. А что такое исключение? Исключение - это первый звонок завтрашнего правила.

- Заткнись, - сказал Глеб. - А лучше - пошла вон. Мухина не обиделась. А Сапожников замолчал. Странная и нелогичная к разговору мысль вдруг пришла ему в голову. Ему почудилось, что Глеб должен умереть какой-то удивительной смертью. Так и получилось много лет спустя, но до этого еще была бездна времени, и в эту бездну много чего унеслось, и поэтому она мелькнула как один день.

Потом, когда Сапожников вырос, с ним почему-то такого уже больше не случалось, хотя нельзя сказать, чтоб он скупился. Скорее, наоборот. То он, бывало, годами ходил с корзинкой подарков и кричал: "А ну налетай!" - но никто не налетал, а когда он говорил: "Не троньте, братцы, это моё..." - то шустрые граждане беспардонно расклевывали его клубничину, а последний уходил, тупо дожевывая стебелек и забывая сказать мерси.

Здравствуй, Сапожников! Я тебя бог знает сколько лет не видел. Как ты прожил свою жизнь и зачем?

...умный — это тот, кто неоткрытый, а открытые только простофили.

С тех пор, как у человека мозг, жизнь и выдумки — это одно и то же...

Исключение — это первый звонок завтрашнего правила. Или вчерашнего.