Рождественские рассказы русских писателей

Книга неимоверно короткая, но интересная. Мне было жалко главного героя - мальчика, который остался сиротой. Ведь у него практически не было шанса изменить свою жизнь к лучшему.

А конец меня удивил. Сначала я расстроилась, но потом все обдумав я поняла,что как мне кажется такая концовка это лучший вариант. Ведь таким образом вся семья оказывается вместе.
Советую прочитать эту книгу!  Благодаря этому рассказу я заинтересовалась творчеством Достоевского и обязательно продолжу знакомство с его произведениями.

Мне кажется, что эта книга в чем-то учит ценить то, что у тебя есть, ведь у некоторых  людей нет и этого.

Мне страшно подумать, что такое происходило на самом деле с маленькими детьми.
Очень жаль, что на бездомных детей никто не обращает внимания и никто им не помогает. Особенно печально что это происходит даже в такие светлые праздники как Рождество и Новый год. Ведь и таким детям хочется праздника и нарядной елки.

Прочитано в рамках игры Игра в классики.

Наверное, предновогодние дни самое время ждать и верить в чудо, особенно, если оно просто необходимо. Когда сделано все возможное, когда нет иного выхода, когда надежда постепенно исчезает и остается полная безысходность.

Очень добрый, грустный и чудесный рассказ. Всегда рада найти для себя маленькое, но важное произведение. Где за пару минут происходит что-то очень значимое, окутывает читателя своей атмосферой, эмоциями и трогает до глубины души.

У И.Куприна получилось тронуть моё, иногда непробиваемое другими произведениями, сердце. Уже с первых страниц ощущения праздника во всем мире и нищета, болезнь и беда в мире отдельной семьи составили огромный контраст. Как будто чья-то рука выдернула из мира беззаботности и веселья. Вот она реальность отдельного человека, незаметная для большинства. И какое счастье, что чудеса случаются, и встречаются настоящие волшебники с добрым пылающим сердцем, которые одним своим поступком, парой минут своего внимания, огонек затухающей жизни и надежды могут превратить в великолепный костер, набирающий свою энергию и мощь.

У меня двоякие чувства к этому рассказу. С одной стороны, ой как все мило, празднично, под Рождество. С другой - какой ужас так жить! Я поэтому с ужасом читаю книжки дореволюционного периода с описанием жизни людей.

Да-да, это так прекрасно, что человек помог семье, но это чертова капля в море! Потому что на соседней лавке мог сидеть точно такой же отец семейства. Или в другом парке, или на другом конце города. Чудесный доктор ведь не прошелся по всем нуждающимся и больным. А то, что не одни такие больные дети в городе были, можно и к гадалке не ходить, и так известно. Да это прекрасно, что он сделал, но это бессмысленно. На меня могут дуться, но черт возьми именно революция, которая дала ВСЕМ возможность прибежать без денег в больницу с больным ребенком - вот это решение проблемы. Не один человек одному, а миллионы умирайте; а для всех и все имейте возможность жить. И даже эта милая приписочка в конце, что мальчик вырос и:

какая-то сильно некрасивая и подчеркивает - Бедности!!! Он отзывчив на нужды бедности!!! Она никуда не ушла, она все еще есть и люди все еще нуждаются. А если бедный человек не попадет к нему, а если он в другом городе? Ой, я еще забыла, он же все так же будет должен и в разы больше, чем брал и чем это поможет человеку, которого в любой момент могут выгнать с работы, если он заболел? И, кстати, отец семейства нашел работу, кажется можно порадоваться, но ведь вполне возможно, что он нашел ее благодаря тому, что тот, кто ее занимал мог заболеть, а капитализм не ждет больных.

Хороший ли рассказ? Да. Для меня да, потому что он показательный для меня о жизни людей до того, как Союз появился и заодно что будет с жизнью дальше, когда Союз закончился. И людям бы готовится, но они умиляются поступку человека, который дал денег и рецепт всего лишь одному человеку из сотни миллионов. Оценить-то нет в голове.

Кстати, считаю, что самый честный "рождественский рассказ" это даже не Андерсона с его девочкой со спичками, потому что она знаете ли умерла, закончив свое существование, а Горького, когда дети продолжали жить в нищете и ему я верю больше, чем Куприну. Одна история на миллион от Куприна, даже если она правда, но она не истина жизни.

Ой, держите меня семеро! Пока я слушала эту аудиокнигу, думала, что меня увезут куда-нибудь. Представляете, как смотрится со стороны тётенька, гуляющая с собакой и периодически пытающаяся не загоготать во весь голос? Широкая улыбка не сходила с моей довольной моськи всю книгу...Ну вот вы только послушайте!

• Если бы я знал, что у меня такой папа будет, - ревел Оська, - ни за что бы в жизни не родился!

  Или еще:

Правда, были моменты, когда все-таки мое религиозное воспитание бунтовало, но удержаться от смеха не было никаких сил!

• Про бога-то знаешь?
• Знаю, - отвечал Оська. - Бог - это на кухне у Аннушки висит...в углу. Христос Воскрес его фамилия...
• И тебя самого бог произвёл, - говорит поп.
• Неправда! - сказал Оська. - Меня мама.
• А маму кто?
• Её мама, бабушка!
• А самую первую маму?
• Сама вышла, - сказал Оська, - понемножку из обезьянки.

  Но это было первую половину книги. А потом началась политика. Я понимаю, что время такое было. Что Лев Кассиль писал практически свою автобиографию. Но я не люблю политическую тему ни в литературе, ни в кинематографе. Меня она вгоняет в смертную скуку. Но все же преподнесено это было задорно, хоть и с маленькой грустинкой.

ну не знаю, чего вы (почти) все гундели, что говно: мне дико понравилось, планирую еще что-нибудь солженицына прочитать. Я тут даже не о содержательной, сюжетной, стороне говорю, а о форме: чисто технически вообще безупречно сделано - композиция плотная, все между собой связано, и даже раздражавший меня поначалу синтаксис а-ля белый в итоге оказывается именно тем, что нужно, диктует ритм, придает тексту какую-то упругость и образность, делает его осязаемым.
Ну и сам сюжет тоже отличный, чего уж там. Схватилась теперь за мемуары Копелева, там та же история описана, только уже документально.

Это автобиографическая повесть Льва Кассиля о взрослении — поучительная и довольно эмоциональная, о мальчишках, решивших изобрести свой мир в попытке убежать от реальности.

Однозначно эту историю было бы увлекательно читать в детстве, когда твоя бурная фантазия легко может перейти на волну Лели и Оськи — двух братьев, живущих в провинциальном городе Покровске, что расположен напротив Саратова.
Однако и во взрослом возрасте история уж точно не разочаровала, а приятный антураж моего родного городка, пусть и дореволюционного, добавил особых впечатлений. Даже жаль, что, проведя свои школьные и юношеские годы в Энгельсе, я не нашла повода взяться за эту книгу.

По сюжету, спасаясь от скуки и строгих порядков гимназии с её кондуитом — журналом проступков, ребята придумывают собственную страну, Швамбранию, с её картами, законами и историей.
В этом месте приятно и весело укрыться от реальности, внешних невзгод и скучных заданий.
Не думать о проблемах, а быть настоящими, просто детьми.

Но постепенно реальный мир — с войной, голодом, потерей близких и взрослыми проблемами — начинает стирать ту незримую границу фантазий, заставляя по-новому взглянуть на дружбу, предательство и на вопросы собственного взросления.

История не оставила меня в восторге, но однозначно стала открытием — увлекательным и честным.
Такие произведения часто можно обвинить в излишнем пафосе, но в этой истории его нет.
Так хорошо описаны суровые времена и те трудности, которые приходилось преодолевать и взрослым, и детям, когда у судьбы свои планы на ваше общее будущее, но как живо и ярко описаны мальчики: бойкие, задорные, мечтающие в своём новом убежище.

И когда этот мир постепенно стал рушиться, перестал быть игрой и надёжным местечком, ребятам пришлось познать цену долга, чести и настоящей дружбы, стойко принимая новый, уже реальный мир.
Так и останутся в памяти два мальчика и их страна, которой не было.

Книга Бориса Ширяева оставила после себя чувство, схожее с тем, что и книга Эгер "Выбор. О свободе и внутренней силе человека". Большинство событий, которые описываются, чудовищны. Но не перестаёшь восхищаться силой духа человека, который смог уместить свет внутри себя и этот свет не смог задуть ветер соловецкого лагеря.

"Неугасимая лампада" - это не только название книги. Так можно описать то, что позволило Ширяеву и другим репрессированным пережить ужасное время в Соловецком лагере. Книга полна историй людей и событий, большим количеством подробностей из жизни заключённых.

И истории эти не только страшные. Жизнь, даже в застенках, не состоит из один только трагедий. Хотя на Соловках хватало место и расстрелам, и болезням, но также в них нашлось место любительскому театру, своей газете и празднику. Праздновали Рождество только один раз, да и то преимущественно тайно с кражей облачения из музея, но в жизни заключённых был этот светлый момент.

Именно такие краткие моменты радости поддерживали внутренний огонь в душе узников, давая им надежду.

Когда каждый день человек испытывает на себе несправедливость и унижение, сложно оставаться Человеком. Соловецкие сидельцы старались прийти на помощь своим ближним, помогая и поддерживая, оказываясь рядом и становясь проводниками уже в новой для них жизни.

И в таких условиях, конечно, возникали свои легендарные личности. Например, отец Никодим, иерей, доживающий восьмой десяток. Ни один представитель веры не рисковал так, как отец Никодим. Он читал молитвы на могилах расстрелянных, пробирался тайком к умирающим в бараки. Он не боялся ни надсмотрщиков, ни новых сроков. "Утешительный поп" был ярким представителем истинной светлой веры.

Не меньшее впечатление производит и фрейлина трех императриц, которая не утратила своего аристократизма и рядом со своими менее августейшими сокамерницами: воровками, проститутками, контрабандистками. Пожилая баронесса со смирением и кротостью переносила все лишения, которые выпали на ее долю под конец жизни. Не роптала от тяжёлой работы на "кирпичиках", не ставила себя выше других, а понадобилось, то вызвалась доброволецей в тифной барак, откуда больше не вернулась.

Сколь бы страшные события не описывались в книге, сколько горя и ужаса не выпало на долю автора, всё равно идеи человеколюбия и свободы явно видны на страницах произведения. И они существуют вопреки всему: вопреки системе, насилию, запретов и засовов.

Дети, «книжные мальчики»: Лёля и Оська Кассиль
«Боже мой! Воспитывали их, гувернанток нанимали – и что же! Чекисты какие-то растут!»

Однажды, когда я училась в 5-м классе, пришла в школьную библиотеку и попросила дать мне почитать что-нибудь интересное. В то время за интересными книгами была очередь. Библиотекарь думала не долго: «Вот, книга освободилась. Не читала?» И протягивает мне Льва Кассиля. «Кондуит и Швамбрания».

Я добросовестно пыталась вчитаться. Эти мальчишки … Школа … Снова история с географией. Как же мне было всё это не интересно! Я ничего не понимала … Скучно … Эх, мне бы тогда фэнтези зашло. А этого жанра тогда ещё и в помине не было.

Короче, прошло положенное время, и я принесла книжку обратно в библиотеку. «Прочитала?» – спрашивает библиотекарь. И я, пряча глаза, ответила: «Прочитала …» На вопрос, понравилась ли книга, также ответила: «Понравилась». И получила новую. «Великое противостояние» этого же автора. Которую дома, полистав, отложила и стала ждать, когда её можно будет отнести обратно в библиотеку.

Вот так. Узнала, что есть такой писатель Лев Кассиль. И что он нравится многим … А я получила стыд, потому что соврала. И он, этот стыд, впечатался в подсознание. С самого детства там и сидит где-то. Не он ли привёл меня снова ко Льву Кассилю? Пожалуй, да. Но теперь это мой собственный, осознанный выбор.

С каким же любопытством и упоением я стала читать «Кондуита и Швамбранию»! Дорога длинною в жизнь понадобилась для этого. Вот как бывает …

Первая же мысль, которая посетила меня в самом начале чтения была о том, какими же любознательными и много знающими должны были быть дети из интеллигентной семьи доктора дореволюционной России, чтобы выдумать такую игру с нафантазированной страной! Какая неуёмная жажда знаний и стремление действовать!

«У нас была специальная гимнастическая комната, игрушечные поезда, автомобили и пароходы… Нас обучали языкам, музыке и рисованию. Мы знали наизусть сказки братьев Гримм, греческие мифы, русские былины.»

…А юмор, с которым пишет Кассиль? Да разве могла я, ребёнок, его почувствовать? Нет, конечно. До детей юмор и шутки доходят с трудом. Они только начинают познавать мир и относятся ко всему серьёзно. Теперь-то я понимаю, почему меня в пятом классе книжка эта не заинтересовала.

«Кривизна нашей подножной планеты очень беспокоила Оську. Он сам стремился безоговорочно убедиться в ее круглости. Хорошо еще, что мы не были знакомы в то время с Маяковским, иначе погибли бы Оськины штанишки, ибо, разумеется, он проверил бы покатость земли собственным сиденьем…»

Ага ... В каждом предложении юмор. «Подножная планета» – шикарная идиома. Наводит на «подножный корм» и могущественную силу земного тяготения.

Стремление ребёнка учиться действенными методами, познавая мир на практике, скрыто во втором предложении, и это основа современных методик обучения в школе. Опять с юмором, понятным взрослым.

С Маяковским Кассильчик-то очень хорошо был знаком: лучший его друг! Поэтому «садись и катись» Маяковского ему было ведомо, а нам-то, детям, – нет. Нам нужно было бы вдуматься в этот текст пролетарского поэта:

«Можно убедиться,
что земля поката, –
сядь на собственные ягодицы и катись!»

Тогда бы ясна стала причина «погибели» Оськиных штанишек.

Почему я так углубилась в текст? – Да, вот всё ещё думаю, детская ли это книжка? И как же вдумчиво и внимательно следует её читать.

И всё-таки она, скорее, для взрослых, чем для детей. Мне, взрослой, книга зашла, как говорится, на «ура»! Повествование взрослого человека о своём детстве. О том, что ему было интересно и любо-дорого.

Мне же интересно было с исторической точки зрения. И нравилась манера письма автора: доверительная, с желание сделать чтение весёлым. Юмор Кассиля – тонкий и своеобразный. Ну, мне так показалось.

… Первая мировая война и революция 1917 г. в России. Эти, потрясающие весь мир, события пришлись на детские годы Льва Кассиля и его младшего брата – Оськи (Иосиф Абрамович Кассиль). Об этих событиях и ведёт повествование автор – Лёля (от уменьшительного Лев). Читатель смотрит на мир глазами ребёнка. Очень взрослого ребёнка, способного анализировать и рассуждать, как взрослый человек. Причём, человек не просто грамотный, а одарённый.

Одна только вымышленная страна «вулканического происхождения» – Швамбрания с её «интеллектуальными» топонимами чего стоит! Лев Кассиль написал не просто книжку для развлечения детей. В ней скрыт явный подтекст, уловить который, на мой взгляд, под силу человеку опытному, знающему. И то – не всякому.

В то же время «неприятные» (порой до омерзения) взрослые, выписанные Кассилем с преувеличенным сарказмом, – свидетельствуют о детском взгляде на взрослых человеков. Иллюстрации в книге усиливают это ощущение сатиры и гротеска. Мне даже показалось, что автор как бы заигрывает со своим детским читателем (пишет-то он для детей!), стараясь ему угодить и понравиться.

Богатый арсенал художественных средств выразительности: оксюморон, метафоры, эпитеты, метатезы, синéкдоха и метонúмия … и другие не просто делают повествование образным, а скрывают глубинные личные переживания автора. Возможно, что это только моё ощущение. Но оно меня не покидало на протяжении всей книги. Время-то какое было! А дети – из барской семьи.

«Жизнь перемещалась в ясном направлении. Только дорога была непривычно трудной.»

И снова повторюсь: оценить по достоинству повесть, по-моему, по плечу достаточно взрослому и понимающему читателю. К тому же на единодушие и общий порыв никто не рассчитывает!

***

Швамбрания! Страна зеркального отражения детского мироощущения в отдельно взятом городе на Волге – Покровске (ныне Энгельс), расположенном недалеко от Саратова, она менялась вместе с историей взрослеющих Лёли и Оськи. Страна – ностальгия, выписанная с огромной любовью взрослого – Льва Кассиля. Детство, пережившее революцию, войну, голод, разруху сквозь призму времени.

Книга «Кондуит и Швамбрания» в окончательном, переработанном виде вышла в свет в 1951 году. Написана же она была в 1928-1931 гг. Две повести «Кондуит» и «Швамбрания» под одной обложкой вышли в 1935-ом. А после 1937-го очень долго не переиздавалась. Но это уже совсем другая история. Про Оську Кассиля … «Без пяти минут» партийном Иосифе Кассиле.

Большевистский агитационный плакат, созданный художником Дмитрием Стахиевичем Моором в июне 1920 года, во время Гражданской войны в России.

«Подняв глаза над кружкой, из которой я цежу морковный чай, я осторожно перевожу взгляд на стену. Красноармеец смотрит на меня также пристально и неотрывно, но теперь меня уже не смутить. Я знаю, что мне делать.»

- Леля, а Леля! А что такое еврей?

• Ну, народ такой... Бывают разные: русские, например, американцы,

• Мама, - спрашивает Ося, уже садясь на постели, - мама, а наша кошка -тоже еврей?

Скучную реальность уездного городка, гимназии, лабазов да амбаров для Оськи и Лёли заменил сказочный мир. География, климат, флора и фауна – в Швамбрании было всё, что полагается каждой стране.В пустыне Кор-и-Дор за Кудыкиными горами действительно пусто, на востоке произрастают мужественные (не путать с девственными!) леса населённые дикими коньяками, процветает мореходное дело -- порт Фель, порт-Сигар и порт у Пея прямо таки забиты пароходами, на "том берегу" в "загранице" проживают воинственные пилигвины, вечные враги швамбран...

Знакомые образы населяли остров. Остров Лукоморье был заповедником всех вычитанных нами героев. Герои были изъяты из книг. Они жили здесь вне
времени и сюжета. Навстречу нам скакал сборный эскадрон. Впереди ехал, опустив забрало, Неизвестный Рыцарь, потом Всадник без головы. За ним погонял свою клячу Дон
Кихот Ламанчский. И трусил на осле его верный оруженосец Санчо Панса. Санчо Панса вез крылья ветряной мельницы, которую обкорнал Дон Кихот. За рыцарем печального образа скакал на Коньке-горбунке Иванушка-дурачок и показывал всем язык. Далее следовали на огромных битюгах три богатыря: Илья Муромец, Алеша Попович и Добрыня Никитич.Так их звали по имени и отчеству, а фамилии нам были неизвестны. Битюги были запряжены в царь-пушку. За ними следом крался знаменитый сыщик Нат Пинкертои. Он выслеживал Неизвестного Рыцаря. Ната Пинкертона незаметно преследовал прославленный сыщик Шерлок Холмс.

Мирную жизнь Покровска нарушают большие свершения -- мировая война, манифест и революция, гражданская война.
Все это находит отражение и в Швамбранском мире -- там своя революция -- яркая, с марсельезой и красными флагами, манефестами и митингами. Но со временем жестокая реальность чуть портит всю картин -- семью уплотняют, папу забирают на фронт, из голодающего Ленинграда на черноземье бегут родственники, в квартиру подселяют ремесленников, потом -- чекистов и комиссара... Тиф и разруха, нехватка продовольствия и дров, самогонщики и мародёры.

В Покровске выползла из подполья и стала официальной вошь.Сыпняк поставил на все красный крест. Оська настоял на введении в Швамбрании смертности. Я не мог возражать. Статистика правдоподобия требовала смертей.И в Швамбрании учредили кладбище. Потом мы взяли списки знакомых швамбран,царей, героев, чемпионов, злодеев и мореплавателей. Мы долго выбирали, кого же похоронить. Я пытался отделаться мелкими швамбранами, например бывшим Придворным Водовозом или Иностранных Дел Мастером. Но кровожадный Оська был неумолим. Он требовал огромных жертв правдоподобию.

• Что это за игра, где никто не умирает? - доказывал Оська. - Живут безконца!.. Пусть умрет кого жалко.

Не распыляясь о том, что, мол "устами младенца.." и "в каждой шутке ..." скажу -- книжица хорошая. Хотя бы потому, что красочно и наглядно показан рост и становление личности. Сказочный мир со временем наполняется совсем не детскими страстями. А потом и вовсе перестаёт существовать -- реальная жизнь оказывается куда более интересной.

Читается легко, юморок лукаво-еврейский, правдоподобность в описании гимназии с однокашниками и преподами наталкивает на мысль о автобиографичности... И ещё. Дух времени. Не знаю, я прочувствовал.

Трагична судьба детей, появляющихся и растущих в мрачных условиях нищеты и разврата. Для атеистов сама эта ситуация - одно из доказательств того, что Бога нет. Ведь что может быть лучшим подтверждением доказательства того, что вера в него по определению глупа и противоречива - вера, согласно которой мы считаем Бога и всемогущим, и милосердным. Ведь милосердие Бога исключает казалось бы даже из мыслимого саму возможность подобного растления и существования невинных детей в подобных нечеловеческих условиях, а Его могущество не должно этого допускать. Отсюда логичен вывод - или Бог не всемогущ, или не милосерден. Либо Его просто нет, это фантазия.

Правда, не рассматривается в этом случае ещё один вариант. Мир, в котором мы живём, допускает для людей возможность совершить отвратительные как и хорошие поступки, в ответ на которые приходят реакции. В этой жизни или после неё. Реинкарнация более развёрнуто трактует это. Как в том смысле, что за страшные грехи придётся расплачиваться много жизней. Так и в том смысле, что к ребёнку может придти страдание и растление в ответ на то, что он же сам в прошлых жизнях это совершал с другими. В этом смысле справедливость соблюдена.

Вспоминаются и евангельские изречения, что лучше было бы тому человеку, что детей соблазнил повесить на шею камень и бросится в воду. Потому что посмертная участь растлителя гораздо горше, чем участь самоубийцы.

Вышеприведённые рассуждения актуальны в связи с рецензируемым рассказом, где описывается эпизод жизни маленького мальчика, живущего в столь тяжёлых условиях. И то, что мальчик успел испытать только физические муки и не успел растлиться ещё выглядит как лучшая из возможных альтернатив, вспоминая фразу Христа, что не так страшно погубить тело как душу. Выглядя со своей детски наивной, незапятнанной ещё душой в этих жутких условиях как бриллиант в навозе, ребёнок, естественно, вызывает у читателя глубокое сострадание. В итоге религиозная вера автора указывает, что есть утешение, которое все достойные этого могут получить в конце земного пути. При условии, что они остались невинными. Либо смогли свою невинность восстановить, поборов грех в уме и сердце. Чего, конечно, достигают далеко не все.