Картонки Минервы

УРУК: Как тебе эта клинопись? Моя рабопечатная система в десять часов завершила
весь кодекс Хаммурапи.
НИМВРОД: А какая у тебя? Apple Nominator из Райской Долины?
УРУК: Ты с ума сошёл! Их больше не достанешь даже на рынке рабов в Тире. Нет, у
меня египетский раб-писец, Toth 3 Megis-Dos. Расходует очень мало, горсть риса в день, и
может писать иероглифами.
НИМВРОД: Но у него же ничего в памяти не остается.
УРУК: Зато форматирует прямо при копировании. Больше не нужен
раб-форматировщик, который берёт глину, лепит таблицу, сушит её на солнце, чтобы другой
потом на ней писал. Он лепит, сушит на огне и сразу пишет.
НИМВРОД: Но он пользуется таблицами на 5,25 египетских локтей и весит добрых
килограммов шестьдесят. Почему ты не заведешь себе портативного?
УРУК: Что, какой-нибудь халдейский визор на жидком хрустале? Прибамбасы для
волхвов.
НИМВРОД: Да нет, ручного раба-писца, африканского пигмея из Сидона. Ну, знаешь,
как делают финикийцы – дерут всё у египтян, но потом миниатюризируют. Смотри: лэптоп,
пишет, сидя прямо у тебя на коленях.

Второй вопрос состоит в том, каковы могут быть эти другие «веские» причины бросать бомбы. Вот вам одна, не такая уж невероятная (если вообразить, что вокруг нас хватает циничных и безжалостных людей — что не так уж трудно): предсказуемый эффект от взрыва бомбы — неделю, если не больше, печать и телевидение (не говоря уж о парламентских дебатах, встречах на высшем уровне и тому подобном) будут заняты только этим. Бомба займет не просто самую первую, но множество начальных станиц, и все остальные новости, от расследования убийства журналиста до антикоррупционной кампании, от Сербии до финансов и промышленности, отойдут на второй план — в большинстве случаев о них скажут, но их не прокомментируют.

Теперь представьте себя на месте человека или группы людей, которым стало известно, что завтра или послезавтра широкой публике будет представлен некий факт, на который пресса накинется с радостью: будут задавать вопросы, устанавливать связи с другими подобными фактами, выдвигая предположения, и так далее. Как можно избежать этого громкого «взрыва» в массмедиа, чтобы выиграть время для необходимых предупредительных действий? Одна-единственная бомба даст вам столько времени, сколько нужно.
Однако недостаточно просто взять газету за день взрыва, посмотреть, что было интересного на внутренних страницах, и указать пальцем на виновника. Если заказчик предусмотрителен, ему не приходится действовать столь поспешно, он может сыграть на опережение. Кроме того, не обязательно это должна быть новость типа «такой-то подозревается в…»; речь может идти о заметке на первый взгляд незначительной, но отталкиваясь от которой можно вывести далеко идущее умозаключение, так что было бы желательно, чтобы на нее обратило внимание как можно меньше народу. Более того, может статься, что новость, способная вызвать интерес, если ее раздуть до скандала, сама по себе настолько невнятна, что газеты просто не поставят ее из-за недостатка места. Наконец, речь может идти о новости предстоящей: кто-то собирается сделать нечто, о чем он не желает слышать много пересудов, и заранее, за несколько дней, отвлекает общественное мнение на что-то другое.

Меня обвиняли в чем угодно, но только не в старой сталинской закваске. Терпение: этот господин путает уважение к форме судебного заседания с секретностью и защиту прав подсудимого с выстрелом в затылок. Хорошо, что мы не в Америке, иначе в один прекрасный день он стал бы баллотироваться в судьи.
Ход мысли псевдомэра следующий: тебе было приятно, когда передавали что-то в твою честь, так терпи теперь, когда передают что-то во вред другим, грязный буржуй сталинской закваски (изумительное сочетание двух крайностей). Дорогой друг (??), предположим, вы потребуете, имея на это полное право, чтобы телевизионщики взяли у вас интервью, посвященное проблемам Сали Верчеллезе, — но понравится ли вам, если его у вас будут брать в прямом эфире (во благо местного здравоохранения) в тот день, когда вам будут оперировать геморрой?