Блистающий мир

Свободный полёт бабочки или вечная гусеница?

«Дурочка! ... Ты могла бы рассматривать землю, как чашечку цветка, но вместо того хочешь быть только упрямой гусеницей!».

Сам Грин называл свой роман символическим. Поэтому возможны его самые различные толкования и интерпретации.

В моём восприятии Друд – это свободный и парящий дух, расчётливая Руна – разум, любящая Тави – сердце. Дух в облике Друда ищет пристанище в красивом женском теле, содержащем в себе и разум, и сердце. Но в одном теле разум с сердцем слишком уж часто бывают не в ладу. И две эти необходимые духу составляющие обнаруживаются им по отдельности в разных телах: Руны и Тави. Соединить же их в одном теле не представляется возможным. Красота гармоничного единения разума и сердца – явление редкое и очень ценное. Не найдя её, дух покидает взятое на прокат тело Друда, как и весь этот видимый мир…

Находясь в физическом теле, герой пытался «всколыхнуть тайные воды людских душ», неся им свои знания о возможности полёта, иначе говоря – показывал людям путь к свободе. Но «никакое правительство не потерпит явлений, вышедших за пределы досягаемости, в чём бы явления эти ни заключались». Для властей свободолюбивый Друд, конечно же, представлял серьёзную опасность, так как свободными людьми управлять сложнее, чем рабами. «Змея бросилась на орла. Вместе с тем он сознавал, что опасен. Его постараются уничтожить, или, если в том не успеют, окружат его жизненный путь вечной опасностью».

В Тави Друд увидел простого, наивного и доброго ребёнка, «ступившего, не зная о том, в опасный глухой круг. Над хрусталём взвился молоток». И Друд помог ей, отведя беду.

Образ Руны сложнее, ярче и притягательнее. Она была очень красива, умна, образованна, знала все европейские языки и иногда занималась благотворительностью. Её совершенная внешность сочетала в себе зной и нежность. Друд осознал, что «не встречалось ему более гармонической силы женского ликования», и почувствовал, что готов полюбить Руну. Но на предложение девушки овладеть миром он ответил отказом: «Без сомнения, путём некоторых крупных ходов я мог бы поработить всех, но цель эта для меня отвратительна. Она помешает жить. У меня нет честолюбия. Вы спросите – что мне заменяет его? Улыбка». Стремление Руны к безграничной власти перекрывало ей путь к свободному полёту, как жир мешает взлететь под облака домашнему гусю. «Тот путь без дороги… зовущий в блистающий мир» оказался недоступным для уснувшей души Руны. Свободному полёту и рассматриванию земли, как чашечки цветка, она предпочла жизнь упрямой гусеницы.
«- Всё или ничего, - сказала она. – Я хочу власти.

• А я, - ответил Друд, - я хочу видеть во всяком зеркале только своё лицо».

Стиль Грина очень сложно классифицировать. Романтизм ✔. Символизм ✔. Фантастика (в этом романе) ✔. Но этого будет мало. Кроме переплетения элементов этих стилей у Грина какая-то неподдающаяся описанию манера изложения, манера, которую я не встречал ни у одного писателя. Можно ли назвать её образной избыточностью (или она укладывается в символизм?)? Я тут подумал и, пожалуй, нашёл аналогию:
Барокко - художественный стиль 16—18 вв. (получивший наибольшее развитие в архитектуре), отличавшийся декоративной пышностью деталей и живописностью. (Малый академический словарь)
Вот-вот. Не сказать, что Грин применяет его повсеместно, однако довольно часто обыкновенная на вид ситуация или обстановка услащается им невесть откуда (из большой фантазии и поэтического взгляда на вещи) взявшимися красочными деталями, делающими описываемые пейзажи/события/мысли особенными, "волшебными", а рутинное чтение - более вкусным и лакомым. Детали эти зачастую приправлены житейскими мудростями, мол, "плавали, знаем": автор-бог, как добрый, всезнающий дядечка, растолковывает что хорошо, а что плохо.

Грина действительно приятно читать, но беда в том, что эти изощрённые интересные детали, которые делают текст привлекательным, в этом конкретном романе никак не складываются в одну общую мозайку. Много красивых деталей, и нет одной красивой картины. Т.е. красивые, цветистые, статные деревья, с раскидистыми ветвями образуют несуразный нестройный лес. Этим же недугом страдают некоторые гриновские рассказы, которые довелось прочитать. Ему просто не достало таланта соединить яркие вспышки-задумки воедино (али мне не хватило внимательности при чтении?). При этом, сюжетная слабина отсутствует в "Алых парусах" и "Золотой цепи".

"Проще бууудь" - вот что я бы сказал автору об этом романе. Оказывается, здесь описывалось, как нашего с вами летающего человека Друда пытались устранить сильные мира сего. Честно: я вообще этого не заметил и не понял. Куда-то ходили, летали, говорили - всё было опутано паутиной таинственности, когда заговорчески подмигивают. А суть то ускользнула. Читатель (я), без подмоги автора, сам не догадался.
Тави Тум - конечно, аппетитная куколка; поздравим её с днём рождения, но зачем в роман была введена её сюжетная линия, я (вы уже поняли) так и не понял. Казалось ведь, фабула должна крутиться вокруг Друда и Руны, другой пассии, описываемой в первой части. И это не единственный обнаруженный мной казус.

Не знаю, слизывали ли америкосы, или это просто всемирное хождение общих сюжетов, но на этот роман очень похож голливудский фильм "Хэнкок". Способность летать ✔. Сила, ловкость, хитрость ✔. Преследование властями и преступниками ✔. И лучше бы я пересмотрел нафуфыренный распиаренно-броский фильм, чем прочитал этот претендующий на глубокомысленность роман.

Невероятная фантастическая история (мне чем-то напомнило и Уэллса, и Беляева, и даже Булгакова) о человеке, который умеет летать. Уже за одно это можно влюбиться в книжку.

Но кроме того это еще и две прекрасные истории о любви: двух женщин к одному мужчине (естественно главному герою - человеку со сверхспособностями - Друду).

Любовь Руны - роковой красавицы, которая хотела власти над миром, - обернулась безумством для нее самой, помешательство и галлюцинациями.

Любовь Тави - скромной добродушной девушки - обернулась неожиданным спасением ее от пучин разврата и, возможно, от собственной смерти.

Друд - поистине увлекающаяся натура, он не хочет вредить людям, да, иногда ему хочется похвастаться своим даром перед другими, но это не от самомнения, это такая особенность его впечатлительного характера и еще он безумно одинок в этом своем - недоступном для других - мире:

"Я зову тебя, девушка, сердце родное мне, идти со мной в мир недоступный, может быть, всем. Там тихо и ослепительно. Но тяжело одному сердце отражать блеск этот; он делается как блеск льда. Будешь ли ты со мной топить лед?"

С этими словами он обращается (естественно, в разные периоды) к обеим девушкам. Но лишь одна ответит согласием (нетрудно, наверное, догадаться, какая:). Но вот финал будет поистине непредсказуемым, ошеломляющим (и, на мой взгляд, очень нелогичным...) и переворачивающим все с ног на голову...

"Если ты не забудешь,
Как волну забивает волна,
Ты мне мужем приветливым будешь,
А я буду твоя жена..."

А каким невообразимо прекрасным языком написано это чудесное произведение - читаешь и смакуешь каждое слово.

5 баллов из пяти. Блистающий мир и блистательное произведение.

Очень тяжелая и драматическая история о насмешках судьбы, о человеческом предательстве, друзьях истинных и ложных, о настоящем благородстве и чести.

Странность на странность дает иногда нечто естественное.

Повествование начинается в кафе со странным названием "Отвращение" (это своеобразная реклама заведения), где работает скромный и бедный юноша Тиррей Давенант. Волею судьбы он буквально на несколько дней разбогатеет, приблизится к высшему свету и затем судьба также внезапно все это отберет у него...

Никогда не бойся ошибаться. Разочарование есть плата за что-то прежде полученное, может быть, несоразмерная иногда, но будь щедр. Бойся лишь обобщать разочарование и не окрашивай им все остальное. Тогда ты приобретешь силу сопротивляться злу жизни и правильно оценишь ее хорошие стороны.

Пройдет около десяти лет, и мы снова встретимся с этим уже возмужавшим мужчиной. Теперь он уже содержит свое кафе (тоже доставшееся ему по воле случайности или судьбы, это как посмотреть).

Всё, что неожиданно изменяет нашу жизнь - не случайность. Оно - в нас самих и ждет лишь внешнего повода для выражения действием.

И снова судьба поставит подножку Давенанту: защищая постороннюю девушку от оскорблений одного подлеца, Тиррей угодит в тюрьму...Причем от него отвернутся и те, кого он защищал, и те, к кому он хорошо относился...Справедливости ради, надо сказать, что будут и те, кто станет помогать Давенанту: вот в беде люди и проверяются...(часть с вызволением из тюрьмы мне показалась несколько затянутой).

А конец будет невообразимо грустный (даже появление прекрасной девушки Консуэло не скрасит его) и зло, как это ни печально сознавать, восторжествовало...Наверное, об этом намекает и само название произведения - "Дорога в никуда"...

4 балла - за такую развязку.

Я довольно долго не хотел читать последний законченный роман Грина, чтобы оставить часть его творчества неизведанной. Хотелось, чтобы было что-то такое, что всегда можно будет взять и прочитать, но не хотелось ставить точку, закрывать для себя этого удивительного писателя. А потом что-то меня все же заставило прочитать «Дорогу никуда» (1930).

Бегущая по волнам (1928) все равно останется для меня вершиной его творчества, такой удивительной, притягательной, непонятной и зовущей перечитывать. В ней Грин подошел так плотно к завесе, отделяющей тонкий мир от повседневности, что каждый раз кажется, что вот он, в следующей строчке.

«Дорога никуда» гораздо более прозаичная, будничная, если можно так сказать. Она и гриновская, и другая, какая-то подчеркнуто реалистичная. Почему автор стал писать так? Что изменилось? Как он вообще писал в конце 20-х так, что внешний мир почти не чувствуется в его прозе? Никаких аллюзий и намеков, все по-прежнему в этой неизвестной недавно колонизованной стране, пресловутой Гринландии. Лисс, Покет и Зурбаган, простые рубленные характеры. И высокие чувства с такими же отношениями. Автор всегда пытался задать очень высокий стандарт для своих героев, он порой даже дидактичен, объявляя взаимовыручку и верность высшими ценностями. Безумно интересно – как читатели в начале 30-х воспринимали эту книгу? Что видели в ней? Осколок чего-то непонятного? Чуждого или нет?

В «Дороге никуда» автор показал, что умеет держать и взвинчивать темп, умеет накручивать напряжение (и быстро съезжать на тормозах). Можно сказать, что в известной степени основная интрига легонько напоминает мотив Золотой цепи (1925, которая всегда кажется мне невероятным русским вариантом «Великого Гэтсби», по иронии судьбы вышедшего в этом же 1925!). У Давенанта тоже есть свой зеленый огонек. Такие вещи меня неизменно трогают, так что-то похожее я сам пережил когда-то.

Неизведанного больше нет, но есть чувство, что я захочу эту книгу перечитать. Не совсем равноценная замена тайне.

Я поняла, почему мне так трудно читать Грина. Язык его книг шершав, как необработанная деревяшка. Построение фраз и предложений не подчиняется ни каким правилам и нормам русского языка (что, впрочем не удивительно для этнического поляка). Язык романа совершенно преображается лишь при описании природы

Он слышал смех и перебор струн. Еще выше лежала торжественная пустота, откуда из-за мириадов миль протягивались в прищуренный глаз иглы звездных лучей. По ним, как школьники, скатывающиеся с перил лестницы, сновали пузатенькие арапы, толкаясь, гримасничая и опрокидываясь, подобно мартышкам.

И еще: проза Грина до жути нравоучительна. Длиннейших пространных монологов с поучениями еще больше, чем у Достоевского. но, так или иначе, Грин упрямо доносит свою мысль до читателя. Собственно, мысли в книгах писателя просты , как дважды два. Конкретно в этом романе главная идея звучит приблизительно так: взлетай над повседневностью, даже если на твоих ногах стопудовые гири, а руки скованы.
вообще-то первый роман Александра Грина, написанный ровно сто лет тому назад, несовершенен, что называется абсолютно. Здесь нет ни стройного сюжета, все сюжетные линии оборваны, характеры выписаны очень слабо. Скорее напоминает не роман, а набросок, недописанный черновик. куда ни ткнись - вопросы без ответов. Единственное, что написано филигранно - образ покинутой женщины, изнывающей от любви и ненависти. И нет ничего на свете страшнее мести той, которая сама когда-то отказалась взлететь, а теперь рада бы раскинуть крылья, но от них не осталось даже золы. Такова Руна.
И все остальное меркнет на фоне этой , казалось бы, трагической судьбы, которая в конечно итоге оказывается самой заурядной. Потому что ничего на самом деле не происходит.
И нет никаких крыльев и никакого полета. А только лужа крови на асфальте, в которой лежит Неизвестный.
судьба других героев романа, в том числе и Друда, остается за кадром.

P.S. Прочла несколько восторженных рецензий и отзывов экспертов. Может со мной что-то не так? И почему я с таким трудом воспринимаю эти книги, давно признанные классикой?

Странная книга.
Нет, правда, очень странная.
Дочитала её еще накануне, а ощущение такое, будто я вторую неделю сижу на том самом месте, в том самом кресле, на котором я перевернула последнюю страницу. Сижу и твержу: "нет-нет, но как? что же это? почему? нет, погодите-погодите, но как же так?!"

В Друда я влюбилась сразу же.
В Руну верила до последних строк. Как же мне ее жаль!
Тави очаровала, не приложив к этому усилий.
Мистер Торп напугал, хотя умер еще до нашей встречи.

Не знаю, кем был Друд - природный ли феномен, шутка богов или всего лишь сон.
Но я буду иногда садиться в темной комнате на подоконник и глядеть в небо, веря, что когда-нибудь мы с ним встретимся.

Александр Грин всегда ассоциировался у меня с романтическим фэнтези, можно сказать, что это как ментальные предустанови, не читала, но смотрела Алые паруса, Бегущая по волнам, очень романтичные названия, так что к чтению Блистающего мира приступила с определенным настроем. О, какой же наивной я была, ведь стоило немного покопаться в вопросе и можно было бы легко обнаружить, что Грин - это не про романтику или не столько про романтику, сколько про философию.

Блистающий мир - история о неком духе в человеческое обличие Друде, который стремится к свободе. Свободу духа, по мнению автора, могут ограничить низменные страсти, которые в повести представлены в лице Руны. Она красива, умна, богата, но ее жизненный вектор направлен на обретение власти. Несмотря на то, что она дает физическую свободу Друду, освобождая его из тюрьмы, Руна планирует связать или пленить его дух. С другой стороны спасти свободу опять же может женщина, наивная девушка Тави, которая поддерживает идею Крукса (псевдоним Друда) о том, что полет можно осуществить с помощью звука колокольчиков, т.е. "достаточно просто верить". Но жестокий мир врывается в жизнь героев, Тави арестовывают, а Руна нанимает убийцу для Друда, мир не готов к полету, к свободе. Интересно было бы узнать, а что для Грина свобода, явно же колокольчики и полет - это метафора, надеюсь, что в последующих произведениях он этот секрет раскрыл.

Когда раскладываешь по деталям повесть, кажется, что все более-менее укладывается в логические причинно-следственные правила. Но во время чтения в голове происходит полный сумбур из-за очень рваного текста, скачущего туда-сюда сюжета. Если бы Грин не имел репутационного веса да и не, чего греха таить, не был бы таким импозантным мужчиной, то я бы в этот момент решила, что такие игры разума не для меня, но хочется верить, что-либо в более поздних произведениях Грин улучшил свои навыки, либо я привыкну к нему, как к оливкам, поэтому попыток постигнуть его оставлять не намерена!:)

Во время чтения ловила себя на мысли, что что-то мне эта история напоминает, а потом поняла, это же Александр Беляев - Ариэль действительно, есть мнение, что Беляев был вдохновлен Друдом.

Какой все-таки странный автор... Вернее, книги А.Грина очень-очень необычные, в них одновременно и многослойность и плоскость, и космос и примитивизм, даже лубочность картинки.
На поверхности - сказка. Милая, немного грустная сказка, где герой, пройдя через многие испытания, побеждает зло.
Переводить сюжет из сказки в обывательский реализм не хочу. Реализм легко считывается, но вряд ли и самому автору он интересен.
А вот самое интересное - что автор хочет скрыть. Вот здесь простор для фантазии!
"Что чувствуешь? что чувствуешь?" - этот вопрос не надо задавать. От автора сложно заслониться нейтральностью восприятия. Он сам непременно окунет читателя с головой в свой мир. Помните фильм "Господин оформитель"? (снятый по книге Грина "Серый автомобиль"). Можете рассказать: о чем он? Но ведь такое ощущение, будто побывали в иной реальности, правда? Ну, если и не побывали, то прикоснулись к чему-то, что за гранью трехмерности.
Так вот, "Дорога никуда" - это такое вот искривление привычного пространства. Как от Евклидовой геометрии перейти к геометрии Лобачевского или еще куда дальше.
И чувствуется в этом искривлении, что Грин вовсе не романтик. Мистик - да. Но мистик - он такой, вернувшийся из Зоны Сталкер. Вернее, он не тот сталкер, который будет проводником в чужой мир, а который будет старательно замазывать дыру в то пространство, стирать нарисованную дверь, чтобы ни туда не бегали, ни оттуда не тянуло. Потому что там - страшно. И это тоже читается. Этот страх сродни толстовскому, после Арзамасского кошмара. И понимаешь, что автор далеко не святой, когда читаешь слова Франка - отца Тиррея (главный герой повести). Слова грязные, откровенно циничные. Но размашистые, "собственноручно" выведенные, не подсмотренные, не скопированные, не снятые с чужого плеча, а, скорее всего, родные, авторские. Франк - человек абсолютно свободный. Он свободен от места, времени, денег, от понятий добра, зла, совести, свободен от привязанностей, от правил, моральных установок, от всего. "Идем с нами, Тирри" - говорит он мальчику.
А вот мальчик - это тот образ, к которому автор стремится. Это идеал. Наверное, он по Тиррею сверял свои часы, настраивал струны, искал дорогу, когда заблудится.

Жизнь Франка - это не дорога Тиррея. Он выбирает другое. Он выбрал дорогу к своим друзьям, которые ему дОроги, он хочет оградить их от грязи, которую может принести Франк.

Увы, дорога эта была в никуда. Тиррей не нашел девочек, не предупредил, не оправдался , не рассказал, что он не с Франком, что он - сам по себе.

Показательна также и история с подкопом. Благородные контрабандисты делают подкоп - дорогу к свободе заключенному Тиррею. Но и эта дорога - никуда. Герой не может по ней идти. И опять - спасение не в самой дороге, не в отрезке от пункта А к пункту Б. Спасение героя в другом. В том, что он сохранил себя, то, что ему было дорого и что он считал своей сутью. Тиррей защитил честь девушки - для него это было важно. Он сохранил немногие чистые страницы - воспоминания о друзьях. Стоило ли продолжать вести героя по дороге повествования - наверное нет. Нет дороги в "и жили они долго и счастливо". История мальчика Тиррея заканчивается чуть более грустно. А может быть как раз наоборот, мальчику посчастливилось остаться далеким от философии своего отца, не переосмыслить свои взгляды и не разочароваться ни в чем, во что верил. Он не увидел, как идеальные образы превращаются в земных (подобно Софье Андреевне Толстой - не в осуждение, кстати) женщин, которых волнуют не космические категории, а вполне земные заботы. И нашего героя они едва помнят. Так бывает.

Об авторе. Слишком тщательно он пытается закрыться от читателей.

Данность: романы у Грина получаются хуже рассказов. При большом объёме сюжет у него теряется; потоки гриновских, слегка нелогично построенных, фраз размывают содержательную канву. Вот, казалось бы, счастливое исключение - "Дорога никуда". Началось за здравие, но махнули за половину - и опять пластинку зажевало. Романтику-Грину не хватало математического скептического расчёта, чтобы сократить роман как минимум на треть. Например, скрупулёзная маршрутизация и организация подкопа во второй части книги будет интересна только архитекторам или зэкам. А волшебное спасение героя утешительной Консуэло совсем притянуто за уши: мало того, что она (дочь влиятельного человека) в нужную минуту очутилась на нужной улице (ночью) большого города, она ещё и пошла в подворотню с незнакомцем, а потом согласилась по грязному подкопу пролезть в камеру к обвиняемому в убийстве!

Ну да ладно. Всё таки это удачный роман о благородстве, судьбе и Поступке. Поступки Давенанта показывают его высокое достоинство, заслуживают всяческой похвалы - обруганную честь, свою и окружающих, нужно защищать. Всегда ли? Никогда не говори "никогда" "всегда". В том то и дело, что порой самая правильная дорога приводит в никуда. Мне очень нравится, что в последних двух романах Грина 28-30 годов (этот + "Джесси и Моргиана") нет чёткого деления на инь и янь. Смотрите: вроде бы Тиррей всё сделал правильно - не дал себя опозорить в первом случае и проявил доблесть во втором. Но оба раза это закончилось плохо. Сначала он потерял дорогих сердцу девушек-сестёр (и немало денег), а потом, 9 лет спустя, и вовсе распрощался с жизнью. "Лучше умереть стоя, чем жить на коленях" здесь не подойдёт. Ведь если разобраться: 1) отцовское вымогательство удалось быстро замять, а проигранные деньги вскоре нашлись; 2) назначенная "дуэль" всем принесла вред, а девушка за пару тысяч забыла об обиде.
Почему так вышло? В этом привратность жизни: зачастую делаешь всё как надо, а получается чёрт-те что.

У Грина это личное. Человек романтического мировоззрения, он претерпевал множество неудобств, старался "как лучше, а получалось как всегда". "ДН" в целом весьма автобиографический роман. Идеализм, скитание, бродяжничество, смена профессий, контрабанда, мореплавание, тюрьма, побег, заговорщичество, утешающая женщина (=Нина Николаевна Грин) - всё это имело место быть в собственной жизни писателя. Писателя, который, может, потому и назвал свою последнюю крупную прозу "Дорогой никуда", что не понял куда он шёл всё это время, и шёл ли вообще, а не витал ли в грёзах своей чудесной Гринландии.

Покружить в облаках этой волшебной страны время от времени бывает полезно, и напоследок у меня ещё припасены в одном пакетике с витаминами и анти-простудными средствами некоторые рассказы Грина как необходимый укол против всёпоглощающего цинизма взрослой жизни. Как он сам о себе говорил: "Я писатель третьего сорта, но из третьесортных писателей я, пожалуй, лучший". Считаю его второсортным - до вершин он, конечно, не дотягивается, но и талантом не обделён. Специфическое творчество, в которое иные влюбляются с первого взгляда, а многие ценят благодаря стилю.

Мой хит-парад гриновских романов:
1-3. Алые паруса
1-3. Дорога никуда
1-3. Джесси и Моргиана

• Бегущая по волнам
• Золотая цепь
• Блистающий мир