Ей было невероятно жаль покидать горы, и эту боль не могла утолить даже роскошь дорожных пейзажей. Сколько девочка себя помнила, она всегда страдала, когда возвращалась в приходский дом, поэтому каждый раз, прежде чем толкнуть дверь кухни, проходила через сад. А поскольку этот уголок, засаженный чудными деревьями, был ей необходим как воздух, она боялась городских стен больше, чем любой другой напасти из страшных снов. На самом деле, очевидно, никто из людей не сумел до сих пор затронуть её душу так, как горы, и потому снег и бури жили внутри её сердца, равно открытого для счастья и злокозненных чар. И вот теперь, когда они ехали по городу, её сердце обливалось кровью. Она видела не только землю, сдавшуюся под нагромождением камней, но ещё и то, что сделали с самими камнями, которые вставали к небу ровными прямоугольными блоками и уже не дышали под навсегда изувечившим их гнётом. И потому в нарождающихся сумерках, когда выплескивался на улицу весёлый люд, хмельной от возвращения тёплых ветров, Клара видела лишь груду мёртвых камней и кладбище, где добровольно хоронили себя живые.