На западном фронте без перемен

Я уже не раз пугался трамваев, потому что скрип их тормозов напоминает вой приближающегося снаряда.

Да нас и не поймут, ведь впереди нас поколение, которое хоть и провело вместе с нами годы на фронте, но имело свой дом и профессию и вернется теперь на прежние позиции, где забудет войну, а за ними идет поколение, похожее на нас, какими мы были раньше, оно наверняка нам чужое и отодвинет нас в сторону. Мы лишние для самих себя, мы будем жить, одни приспособятся, другие покорятся, а многие растеряются; годы растают, и в конце концов мы погибнем©

Я иду? У меня еще есть ноги? Поднимаю глаза, озираюсь вокруг, поворачиваюсь вместе с ними по кругу, по кругу, останавливаюсь. Все как обычно. Только солдат ландвера Станислаус Качинский умер.
Больше я ничего не помню©

Государство и родина - это и в самом деле далеко не одно и тоже.

Если бы мы стали думать о них, воспоминания раздавии бы нас; во скяом случае я подметил вот что: все ужасы можно пережить, пока ты просто покоряешься своей судьбе, но попробуй размышлять о них, и они убью тебя.

Долгие годы мы занимались тем, что убивали. Это было первым призванием в нашей жизни. Все, что мы знаем о жизни, - это сметь.

Самая великая подлость - гнать на войну животных.

Минуты уходят, как капли в песок.

"До чего бессмысленно все, что было когда-либо написано, сделано, подумано, если возможно вот такое! Наверно все ложь и ничтожность, коль скоро культура тысячелетий даже не сумела воспрепятствовать тому, тобы проливались реки крови..."