На западном фронте без перемен

Мы в нашей семье никогда не были особенно нежны друг с другом, - это не принято у бедняков, чья жизнь проходит в труде и заботах. Они понимают эти вещи по-своему, они не любят постоянно твердить друг другу о том, что им и без того известно.

"Меня могут убить, - это дело случая. Но то, что я остаюсь в живых, - это тоже дело случая."

У меня просто в голове не укладывается, неужто кайзер ходит в нужное, как я?

На фронте нет тишины, и владычество фронта распространяется так далеко, что никогда нас не отпускает. В тылу - в лагерях и на отдыхе - у нас в ушах все равно беспрестанно нудит и глухо рокочет канонада.

Численні вирви є не тільки навколо нас, але і всередині, в наших думках.

Два роки стріляти й метати гранати - цього не можна скинути з себе, наче шкарпетки.
Ми доходимо висновку, що такі думки властиві всім, хто опинився в нашому становищі, одному більше, іншому менше. Це спільна доля нашого покоління.

Коли зостаєшся сам-один, починаєш придивлятися до природи й любити її.

Любой ценой мы хотим жить, и нам нельзя обременять себя чувствами, возможно, весьма похвальными в мирное время, но здесь фальшивыми. <...> Наши внутренние силы напряженно устремлены не к прогрессу, а к регрессу.

"Раньше мы были вроде как монетами разных стран; их переплавили, и теперь на всех одна и та же чеканка. Хочешь отыскать различия, изволь детально изучить материал. Мы солдаты, а уж потом, удивительным и стыдливым образом, еще и люди."