Полицейский комиссар Сан-Антонио это литературная маска писателя Фредерика Дара, персонажа, от лица которого написаны детективные романы. Он сотрудник какой-то секретной полицейской службы, Джеймс Бонд французского разлива. В его образе всего сверх - и жесткости, и мужественности, и неутомимости. В сложных ситуациях его конек физическая сила и наглость. Одной рукой он разделывается с врагами, привлекая в "осведомители" собственный палец, а другой укладывает все движущиеся женские объекты к себе в постель. Активность этого самца равно поделена между расследованиями в стиле погони, драки, перестрелки и эпизодами со склонностью к порнографии. Причем нытьем по поводу "не бью и не пытаю слабый пол" так же не озабочен. Все это обилие мускулинности приправлено алкоголем и плотным ужином. Самое умиляющее, Тони нежно заботится о матушке и периодически совершает телефонные звонки, чтобы она не переживала в его отсутствие. Прелесть какая))

После вступления, когда наш герой опознал себя в зеркале кузеном эфиопского императора, поставил неутешительный диагноз своему карбюратору и печени, требующей независимости, вопрос кто это читает и с какой целью прошел красной строкой в моем сознании. Сам сюжет, разворачивающийся в оккупированной Франции, и персонажи, которые столь стремительны что на большее не претендуют, так себе развлечение и явно не претендуют на интеллектуальность и особую популярность. Тем не менее романы о Сан-Антонио востребованы и изданы серьезными тиражами.

По мере чтения приключения неутомимого комиссара становятся все более нарочитыми и несуразными, до критичной нелепости. В романе все утрировано: и ситуации, и несгибаемость «супермена», и откровенная вульгарность многих сцен. Все клише, которые приняты в полицейско-шпионских романах до предела обостренны. И эта пародийность выделяет и заставляет насторожиться.

Как признает сам комиссар:"Рок — тот еще сукин сын! Нашел его посреди жизни рантье. От судьбы, ребята, не уйдешь..." Не может совсем безнадёжный автор создать героя, который использует смесь грубого арго с «сан-антонизмами». Не стоит принимать голову Сан-Антонио за банку с ямайским перцем… опять же цитата. Комедийность приправляется каламбурами на все случаи жизни. Комиссар в процессе рассказа о своих приключениях, отвлекается на рассуждения о жизни, посмеивается над читателями и сетует на горестную судьбу человечества в отдельных его представителях.

Между делом рассуждая о том как разум и он лично давно разошлись по причине несовместимости характеров и как воздержаться от чувства использованного билета третьего класса. И, учтите, все это в стремительно мелькающем потоке происшествий и лиц, проставлении акцентов в виде автоматных очередей, поломанных носов и затушенных окурков. События этого вечера разбудили во мне дремавшую жажду подраться. И это главный лейтмотив сюжета, приукрашенного издевательствами над Шопеном, бодрящим оптимизмом всевозможных алкогольных градусов и собиранием антологий пословиц и поговорок.

Тут я излагаю все дело от А до площади Насьон. Опять цитирую) и окончательно подтверждаю пародийно-буффонадный характер этого произведения.

Второе, прочитанное подряд произведение Фредерика Дара (первое "Дама в чёрной вуали"). Судя по всему это из начала серии. События развиваются в окуппированом немцами Париже. Комиссар полиции Сан-Антонио временно перешёл в "резерв":

Заниматься нашим ремеслом в такое время очень невесёлое дело. Сейчас всё перемешалось. Убийство не отличить от казни, честного человека от вора, а героя от предателя.

Тем не менее некто в упор практически расстрелял комиссара в вагоне метро. Наш герой естественно выжил, и решил убийцу найти. События развиваются стремительно и гротесково. Собственно , никто и не обещал, что роман будет калькой прошедших событий - иронический детектив! Опять же рассказ идет от имени Сан-Антонио:

Я заливаюсь соловьем. Рассказываю всё, как было, да ещё кое-что привираю, чтобы произвести совершенно неизгладимое впечатление. По мере того как я сам себя слушаю, у меня появляется чувство, что я превращаюсь в сказочного рыцаря. Я герой века, мужественный и нежный...

Всплывает таинственная лампа, которая всем нужна и за которую легко убивают, медсестра становится любовницей и помощницей, указания передаются на музыкальных инструментах с помощью азбуки Морзе, бандиты, карлик, бойцы Сопротивления, гестапо... Показания добываются с помощью пыток: тут и отстреленные пальцы, и соль на раны, и сигареты потушенные об пятки - сурово и с обеих сторон. Драки-перестрелки, граната-взрывы (война всё-таки). Жертв никто не считает. Ситуация меняется каждые 10 страниц и даже в конце СЮРПРИЗ! Как и в предыдущем романе - серое вещество пригодилось - детективная составляющая присутствует. Отличные своеобразные детективы для вокзала-самолёта-поезда. Может помочь при неизлечимой хандре. Подряд много лучше не читать - в конце мне стали приедаться постоянные шуточки комиссара (они не то что на каждой странице - практически в каждой строке!) и уже не радовали пёрлы типа

В жизни главное - не размякать из-за девок! Чем больше вы с ними носитесь, тем чаще они смотрят на вас как на обглоданный скелет цыпленка. Так что лучше пользоваться представляющимися случаями, чтобы не жалеть об упущенных возможностях, достигнув возраста, когда уже ни на что не годишься...

Рекомендую относиться к автору (герою) с тем же сарказмом, с каким он относится к читателю. Для себя решил, что буду обращаться к книгам серии раз в 1-2 месяца.

ЗДРАВСТВУЙТЕ! Сан‑Антонио — псевдоним Фредерика Дара. Сан‑Антонио — имя главного героя серии о приключениях полицейского в отставке, которому приходится ввязываться в дела невероятные.

Только начала читать первую книгу о Сан‑Антонио — «Не мешайте девушке упасть» (1950) и тут же попала в атмосферу привычного ожидания, как бывает при чтении детективных романов: вот сейчас закрутится шпионская интрига, потом ставки будут по-настоящему высокими, а напряжение будет накаляться.

И да, поначалу кажется, что именно это и происходит в оккупированном фашистами Париже: неожиданное нападение на главгера в пустом вагоне метрополитена, огнестрельное ранение в область живота … Несколько выстрелов в упор! STOP! Да ведь после такого не выживают. А наш герой живее всех живых. Попал, конечно, в больничку …

После читатель увидит, что все атрибуты шпионской драмы присутствуют на своих местах: лампа с секретным BZ 22, разведки нескольких государств, двойные агенты, побег в Лондон — всё по канону.

Но Фредерик Дар не собирается играть по этим правилам. Он берёт серьёзную интригу и засовывает её в ящик Шредингера: «кот одновременно жив и мёртв». А на помощь ему приходит фирменная хулиганская лексика, шутки-прибаутки, каламбуры — ну никакой серьёзности! И в этом столкновении пафоса и иронии рождается главная магия книги — рождается иронический детектив Сан-Антонио с умным и неунывающим любителем жизни сыщиком Сан-Антонио (Тони), наделённым массой обаяния, наглости и остроумия.

В «Девушке» все гипертрофированно: и невероятность событий, и неуязвимость Сан-Антонио, и грубость многих сцен. Все штампы, характерные для полицейских и шпионских романов, доведены до абсурда.

Меня поразило, как точно здесь работает кульбит. Ты вместе с героем искренне веришь, что он всех переиграл. И вдруг одним резким поворотом автор показывает, что ты всё это время бежал по кругу, как загнанная лошадь, а тебя мягко, но уверенно вели за ниточку, привязанную к носу.

Финал не просто переворачивает сюжет — он разоблачает саму идею «Большой игры», где каждый умнее другого. Но самым умным — умнее всех тот, кто не боится посмеяться над собой, когда тебя обставили, а ты думал, что всех обошёл — чемпион! Вот в чём фишка книги «Не мешайте девушке упасть». И именно язык становится главным инструментом этой деконструкции. Нарочитая грубость, гиперболы, абсурдные сравнения, алогичное поведение … не прячут смысл, а, наоборот, делают кульбит ощутимым, видимым.

Эффект обманутого ожидания держится не только на повороте сюжета, но и на интонации, которая с самого начала не даёт воспринимать происходящее слишком всерьёз. Дар намеренно строит фразы так, чтобы пафос тут же спотыкался о нарочитую грубость, а шпионская драма — о площадной юмор. Гиперболы вроде «подскакиваю на метр» или сравнения вроде «бесчувственны, как кусок варёной колбасы» работают как короткие замыкания: они мгновенно снимают напряжение.

При этом они напоминают, что перед нами не документ эпохи, а игра. Но именно в игре и прячется серьёзное высказывание. Высмеивая условности шпионского романа, автор показывает, как легко серьёзность превращается в позу, а «великие операции государственной важности» — в бесконечное перетягивание каната, где все друг друга пытаются надуть.

Особенно сильно приём кульбита срабатывает в финальной сцене с посадкой в Лондоне. Здесь он становится не просто сюжетным трюком, а смысловым ударом. Тони уверен, что в этой «ставке больше, чем жизнь» победа за ним. А оказывается, что с самого начала его план был частью чужой игры, а он лишь скрипка в оркестре. Да, скрипка. Но зато какая! Виртуоз!

Фраза Лондонского друга Тони — Монтлью про муравьёв в трусах — не случайная грубость ради смеха, а намеренное снижение тона. Она буквально не даёт читателю и герою слишком задирать нос и уверовать в собственную значимость.

В этом есть горькая правда: в водовороте больших дел отдельный человек может сколь угодно строить планы, не замечая, что он просто бежит по кругу. А те, кто наверху, спокойно ведут «Большую игру»: наблюдают и хлопают по плечу исполнителя.

При том при всём книга удивительным образом не обесценивает эпоху времени Второй мировой войны и её тяжесть. Напротив, именно контраст между высокими ставками (война, секретные разработки, судьбы людей) и хулиганской интонацией делает исторический фон ещё более ощутимым. Получается тот самый эффект «Войны и Мира» в миниатюре: рядом с глобальной угрозой живёт обычная человеческая нелепость, ирония, попытка удержаться на плаву с помощью шутки.

Поэтому роман Фредерика Дара «Не мешайте девушке упасть» — не про отрицание трагедии, а, скорее, про способ с ней сосуществовать. Когда мир рушится, иногда самое смелое, что можно сделать, — это не потерять способность усмехнуться.

Для читателя, который ищет в детективе только «кто кого переиграл», эта книга может показаться непривычной. Здесь победа — не в том, чтобы оказаться умнее всех, а в том, чтобы не принимать игру и проигрыш слишком близко к сердцу.

Но если смотреть на неё как на деконструкцию жанра детектива, то первая книга о Сан‑Антонио оказывается удивительно точной и умной. Она не ломает шпионский роман, а показывает его с другой стороны. И именно этот ракурс — сочетание серьёзной интриги и дерзкого языка — и делает серию Сан‑Антонио особым пластом детективной литературы: не просто развлекательным, а по-своему философским.