Три царя

Так ли это было? Ответим самым честным ответом историка: "Я не знаю".

Достоевский: "В царя стреляли!"
Майков: "Убили?"
"Нет... спасли... благополучно... Но стреляли... стреляли... стреляли!" - в отчаянии повторяет одно слово Достоевский.
Впрочем, писатель знал: на самом деле попали. Ибо до того царей убивали, но тайно. Официально, для народа, они умирали мирно - кто от геморроидальной колики, кто от удара. А тут на глазах народа стреляли!

В России не бывает лучшей рекламы, чем запрещение. «Запрещенный товар — как запрещенный плод: цена его удваивается от запрещения...»

«Добрые голубые глаза» — описывал Бенкендорфа современник.
Добрые голубые глаза начальника тайной полиции теперь следили за всем.

В Париже сапожник, чтоб барином стать,
Бунтует - понятное дело.
У нас революцию делает знать -
В сапожники что ль захотела?

Такова проза жизни: "за всеми идеями всегда стоит бифштекс" - как говаривал кто-то из большевистских лидеров.

Если правитель тверд и расправа беспощадна, самыми трусливыми становятся те, кто вчера были самыми смелыми.

«Царь отгородил страну забором, но в казенном заборе есть щели и сквозной ветер сильнее вольного». © А. Герцен

Какой славный город Москва: здесь все время показывают какие-то исторические нелепости... пушку, которая никогда не стреляла, или колокол, который упал и не звонит... Впрочем, колокол без языка - это и есть символ любимой родины.