Цитаты из книги Побочные эффекты

-- В конце концов, я ведь психоаналитик, а не волшебник. -- В таком случае мне, вероятно, нужен волшебник.

Видишь ли, друг, за пределами класса философия не всесильна.

"В тот же вечер Ф. разорвал помолвку с фрау Шнайдер. Он написал ей, что после такого падения уровня триглицеридов в крови их мечтам не суждено сбыться. Он умолял понять и простить и обещал, что, если холестерин когда-нибудь поднимется выше ста девяноста, сразу же позвонит ей." (с)

" По причине аварии он не попал ни в "Жалобу Портного", ни в какой-либо другой роман. Он оказался в старом учебнике интенсивного курса испанского языка и до конца своих дней носился по бесплодной скалистой местности, спасаясь от здоровенного мохнатого неправильного глагола tener (иметь), гонявшегося за ним на длинных тонких ножках." (с)

" Я потчую эту киску черной икоркой с "Дом Периньоном", плюс ее гардероб, плюс она поступила в театральную студию, и ей вдруг срочно понадобились профессиональные фото. И вдобавок - слышите, Перский? - профессор Фивиш Копкинд, который читает введение в литературоведение и всегда мне завидовал, узнал во мне персонажа, который периодически появляется в романе Флобера. Он грозится пойти к Дафне. Я предвижу катастрофу, разорение, тюрьму. За историю с мадам Бовари моя жена пустит меня по миру." (с)

"Перед расставанием они любили друг друга. "Боже мой, я делаю это с мадам Бовари! - шептал самому себе Кугельмас. - Я, который не мог одолеть даже курс начального английского" (с)

"Тюремная камера. Вообще я сижу в одиночке, размышляя над каким-нибудь трудным вопросом — например, можно ли считать вещь произведением искусства, если ею также удобно чистить сковородки?" (с)

И что говорить, в компании без предрассудков сыр - штука приятная. Чего не скажешь о водородной бомбе. Доводилось вам наблюдать, что бывает, если она скатится со стола?

Пинчук - нервный субъект; в свободное время он ловит рыбу, но с 1923 года ничего не поймал. "Что делать, так карта легла", - сдавленно усмехается он. Но, когда один знакомый указал ему, что он забрасывает удочку в банку сливок, он смутился.

Увлечение нацизмом было для Нудельмана всего лишь реакцией на классическую философию - что он и сам не раз пытался объяснить друзьям, а потом неожиданно хватал за нос и восклицал с чуть наигранным восторгом: "Опля, вот и попался!"

Как загнанный ягуар, я метался по клетке, висевшей между этажами, не в силах ни утолить бешеную страсть, ни вернуться домой в правдоподобный срок. Освобожденный наконец какими-то пожарниками, я на обратном пути лихорадочно сочинял невообразимую историю с участием двух грабителей и лох-несского чудовища.

Кожа Тиффани Шмидерер была подобна шелку или, лучше сказать, нежнейшей семге в ресторане «Забар». Роскошная каштановая грива, бесконечные стройные ноги и такая фигура, что даже случайно коснуться ее — как ухнуть с американской горки.

Я опытный пилот и в тот день направлялся на личной „сессне“ из Нью-Мексико в Амарильо, Техас. Собирался забомбить пару козлов, чьи религиозные убеждения не вполне разделяю.

Клоке всегда думал ,что смерть ,-это то что бывает с другими.

"Бог молчит,- любил повторять Нудельман.- Как бы ещё человека заставить заткнуться."

Однажды Энштейн написал Нудельману: " В сущности,мы с вами занимаемся одним и тем же,хотя я до сих пор и не очень понимаю,что вы делаете."

Неужели все люди делятся на хороших и плохих? Хорошим лучше спится,подумал Клоке, зато плохим с большим удовольствием просыпается по утрам.

Хорошим лучше спится, зато плохие с большим удовольствием просыпаются по утрам.