Мой Михаэль

Дорогой снов Я неустанно За ним иду. А наяву Не встретились ни разу.

Оно-но Комати

«Она подвержена всем терзаниям творческого человека, но у нее нет никакого таланта.» (с) из фильма "Интерьеры" Вуди Аллена

Вот вроде бы все уже и привыкли не искать в каждой книге героя с большой буквы «Г», а сочувствовать и «маленькому человеку» - робкому, неуверенному, не способному изменить свою жизнь к лучшему, плывущему утлой лодкой по бурному морю туда, куда гонит его ветер. Мы готовы сопереживать его страданиям, принимать его нерешительность, слабость, подавленность, отчаяние, эскапизм - все, что угодно, но только в одном случае - если наш «маленький человек» – мужчина. Если же этот человек – женщина, да еще жена и мать, то за любое проявление тоски, слабости, депрессии и т.п., такой героине достанутся лишь возмущение, презрение и советы перестать маяться дурью и пойти сварить семье борща. Думаете, я преувеличиваю? Вспомните Лору из «Часов» Каннингема, сколько раз ей доставалось тем-самым-тортом по лицу от рецензентов!

Вот и несчастная Хана в глазах многих читателей всего лишь пополнит ряды «ненормальных баб, не знающих чего они хотят». А она всего лишь человек, заплутавший на пути к самому себе, человек, пытающийся справиться с иррациональными импульсами и желаниями рациональными способами.

Хана ощущает свою странность, инаковость, но, не зная, что с этим всем делать, пытается поступать общепринятым способом. А что может быть «правильнее» для приличной девушки 50-х, чем встретить «хорошего парня», выйти за него замуж, родить ребенка, а если и мечтать, потом, то только об отпуске на море и квартире побольше?

Но Хана поскользнулась и … вот её поймал за локоть незнакомый юноша, и … вот уже у Ханы нет собственной жизни, а есть только «её Михаэль». Поддержать поскользнувшуюся Хану - вроде бы классический мужской способ чувствовать себя сильнее. Но по иронии судьбы уже с первых встреч Михаэль этого не чувствует. Напротив – ощущает в стихийных проявлениях «теневой» стороны Ханы некую дикую силу, которая ещё больше пугает оттого, что сама Хана не умеет ею управлять.

Однако Михаэль умеет закрывать глаза на тонкие вещи, находящиеся за гранью рационального. А Хана, напротив, слишком неуверена в себе, чтобы легко позволить себе прислушаться к себе настоящей. Впрочем, откуда бы набраться уверенности в себе дочери человека, который

«Старается всем нравиться. Будто каждый – ему судья, а он – подсудимый, и приговорен вечно сдавать на «отлично» длящийся без перерывов экзамен – во искупление какого-то невидимого изъяна.»

Амос Оз виртуозно описывает, как два человека попадают в водоворот, из которого уже не выплыть. Хотя, казалось бы, нужно было так немного, чтобы вовремя отступить

Молодые жених и невеста Михаэль и Хана едут в гости к друзьям Михаэля. Невеста на несколько часов «была забыта после трех-четырех вежливых фраз», а потом, возвращаясь по холодной, сырой и ветреной погоде, дико замерзла и насквозь промочила ноги, пытаясь догонять жениха.

«Чужак прибавил шагу, ступая твердо и резко, не считаясь со мной. Я намеренно отстала, но он и не заметил. Зубы стучали от холода и страха. Воющий зимний ветер хлестал нещадно. Этот замкнувшийся человек не принадлежал мне; напротив, он был далек, глубоко погружен в себя, будто я – это только его внутренняя мысль, я не существую. «Михаэль, мне холодно». Он не слышит. Может, я не произнесла это вслух. Я закричала изо всех сил: – Мне холодно, и я не могу бежать так быстро. Как человек, которого оторвали от его мыслей, Михаэль бросил мне: – Еще немного. Еще немного, и мы выйдем к остановке. Терпение.»

Казалось бы, все ясно как день. Пора раз и навсегда попрощаться с женихом. Но Хане холодно и страшно, она неуверенна в себе, в завтрашнем дне, и находясь в экзистенциальном ужасе от одиночества, вместо того, чтобы принять это одиночество и идти дальше, бросается в иллюзию неодиночества.

В той сцене возвращения молодых людей из гостей, как в хрустальном шаре, можно увидеть всю семейную жизнь этой пары: погруженный в себя Михаэль, целенаправленно идущий к своим целям в своем темпе и потерянная Хана, периодически теряющая голос даже и в физическом смысле, потому что не может докричаться до мужа.

«Всю зиму ветер гнет кроны сосен в Иерусалиме, а когда утихомирится буря – нет на деревьях и знака ее.»

Вот и брак Ханы и Михаэля – внешнее благополучие, скрывающее бури. И самые сильные бури бушуют не в ссорах супругов, которые быстро заканчиваются примирениями, а в душе у Ханы, не знающей покоя. Хана и без того склонная к размышлениям и мечтам, еще глубже уходит в себя:

Я вся сжалась, погруженная в собственную душу, будто потеряла я на дне моря крошечную булавку с бриллиантами. На долгие часы уходила я, затерянная, в зеленоватые сумерки океана. Боли, подавленность, страшные сны – и днем, и ночью.

А у Михаэля – все хорошо, он «любит» Хану, любит ребенка и любит свою работу, в ответ на попытки Ханы поговорить он лишь «молчит и улыбается». Прекрасная стратегия, чтобы не выбираться из своего «футляра» и не встречаться с живой и настоящей Ханой.

А впрочем, когда Михаэль не молчит, то диалога все равно не получается, Михаэль не понимает Хану, его не волнуют те вещи, которые волнуют её.

«Нельзя, Хана, отыскивать символ в каждом слове. Разговоры – это всего лишь только разговоры. Слова, не более того.»

А что если для кого-то каждое слово – символ? Что если кто-то устроен посложнее, чем табуретка? Что, если кто-то (наивный мечтатель) думает о смысле жизни? На всё это есть ответы у Михаэля:

« – Видишь ли, Хана, искусство – это не моя область. Я – человек техники, технарь, как говорится.»

«Люди, в большинстве, не живут для ЧЕГО-ТО. Они живут. И точка.»

Что может Хана ответить Михаэлю? Что на это можно вообще ответить? Разве что вспомнить детский стишок про клоуна, закрыть глаза и подумать:

«О, приди, приди, Рахамим Рахамимов, мой прекрасный водитель такси из Бухарского квартала. Пуст клаксон твой издаст трубные звуки. Госпожа Ивонн Азулай готова к поездке. Она уже вышла и ждет. Даже платье ей не нужно переменить. Она полностью готова. Сейчас.».

Есть люди из разряда деятелей, а есть люди из разряда хулителей. И хорошо еще, если последние пребывают в некоем смешанном состоянии: что-то они все-таки делают, но в уме постоянно поносят всю окружающую действительность. От партийного строя своей страны до улыбки близкого человека. Наша же героиня, чье убогое существование мы вынуждены наблюдать не менее трехсот страниц, пребывает в чистом, незамутненном виде хулителя.

«А хули ты улыбаешься, Михаэль?» «А хули наш сын такой умный, Михаэль?» «А хули ты вообще живешь, Михаэль, такой унылый и банальный?»

Перечень вопросов неисчерпаем. Банальным, бессмысленным, тягостным и беспросветным считает наша героиня всё вокруг без исключения. Что может ответить человек нашей Ханночке, "подарку" - в переводе с иврита? Человек незлобливый, вроде её Михаэля, промолчит и улыбнётся (паскуда такая). Что хочется сделать мне? Пра-а-авильно. Мне хочется дать ей затрещину и сказать "Заткни пасть, скотина". Потому что ты, Ханночка, только и умеешь, что ныть. Потому что ты ничего не делаешь, кроме отравления жизни своему мужу и ребенку. Потому что ты никого не любишь, только себя и свои страдания. Потому что твоё отношение к жизни – «мне хреново и пусть еще хреновее будет всем вокруг». А если вдруг кто-то смеет быть спокойным, уравновешенным и, не дай бог! вполне довольным своим существованием (счастливым рядом с тобой не может быть никто), то ты сделаешь всё, чтобы вывести его из себя, втоптать в грязь и расхохотаться.

Бедная Хана, мне хотелось бы высокомерно тебя пожалеть, мол, ах ты моя бедняжечка, не нашла себя в жизни, всё вокруг так банально, а душа твоя просит праздника! Но я не буду. Пожалеть тебя сегодня - это значит потакать тебе. Позволять тебе себя и дальше так вести. Позволить это тебе – значит позволить и себе. Было у меня и такое, да, что уж там. Поэтому нет, Ханночка. Заткнись и вали отсюда. Лей яд своей бессмысленной никчемности где-нибудь в другом месте. Чтобы пустота внутри стала чем-то, нужно возделывать свою душу как поле. Никто тебе ничего не должен, вырасти уже из капризной дитяти, вытащи себя руками из жопы и перестань думать только о себе. Займи себя любовью к мужу, к сыну. Они достойны этого куда больше, чем твоя любовь к нытью и болезням. Но нет, Хана, в тебя я не верю, ты этого не сможешь. Даже проблеска этого я в тебе не увидела.

Поэтому - бежать, бежать от этой книги и от этой Ханы куда глаза глядят и не останавливаться. Заглянули в глаза кошмару, разобрались с ним и пошли дальше, своей дорогой в светлое будущее.

А книга написана хорошо, просто замечательно. Пробирает омерзительной апатией нелюбви до самого нутра. Хочется вытошнить её из себя как можно скорее. И боже меня упаси читать этого беспросветного Амоса Оза ещё. Нет-нет-нет, ребятки, без меня.

А теперь Внимание! Возможен когнитивный диссонанс: книгу категорически рекомендую всем, чья жизнь уныла, пуста, бессмысленна, люди вокруг бесят и не внушают никаких теплых чувств: добро пожаловать в Ханночку, попробуйте покушать ее внутренности, чтобы понять, что этот рацион нужно менять от греха подальше, пока тебя не сожрали собственные тараканы.

— Семья — это не эстафета, а профессия — вовсе не факел.

- Отец и четыре его сестры — все поставили на меня, словно я — скаковая лошадь, а университетское образование — дорожка ипподрома.

Это были первые страницы и мне подумалось, похоже меня ждет интересная история про интеллигентов Израиля в 50-е годы. Это уже моя 4 книга подряд про евреев, но не в одной я еще не нашла тех самых евреев из анекдотов, они все такие же как и мы, и никакой разницы совершенно не обнаружено. Эта книга оказалось очередным разочарованием ожидания.

Язык у автора, как у никогда не читавшего книг семиклассника, страдающего написанием сочинения. Весь сюжет строится, как классические советские фильмы про то как тяжело строить жизнь, не слушаясь родителей и средневековых традиций. Повествование наркоманское, главная героиня эгоистичная затуманенная дура, без воли к жизни и надежд на логику. Всю книгу она бездельничает, спит и ловит галлюцинации а-ля сны. Муж у нее робкий, с целями и увлечениями, он единственный во всей книге являет собой личность, все остальные это какая-то размазня по полу. Сюжет очень тухлый, предсказуемый, скучный, бесполезный. Это просто время на ветер, я впервые ставлю такую низкую оценку, потому что там вообще ничего не было, кроме потраченного времени. Меня убивало, как по 10 страниц 27-летняя баба валялась на кровати и галюциногировала, эмитируя сны про близнецов, которых видела только в 8-10 лет (они одного возраста), представляя их врослыми солдатами, без употребления чего-либо и так каждые 50 страниц!! Да еще и в гениальном языке автора:

Глаза его сверкали. Он рухнул на четвереньки. Глаза его пылали

Пассивность публики убивает «драму», подобно тому, как антибиотик убивает вирус.

Чувак, але! Антибиотик убивает бактерии, анти, мать его, биотик!!! Он вообще вирусов не видит, и знать о них не знает. А глупые люди начитаются тебя и пойдут себя калечить, ведь в твоей книге это сказал врач!

Лучшие рецензии на эту книгу, ИМХО