Нефритовые четки

Где еще мог почувствовать себя свободным житель этой вечно несвободной страны? Лишь в дороге, где ни барина, ни начальника, ни семьи.

Опаснейший вид массовой эпидемии – не чума и не холера, а психоз, охватывающий целые слои населения. Вспомните детский крестовый поход. Или средневековую охоту на ведьм. А что такое война, как не психическое заболевание, поражающее целые страны, а то и континенты? Вспомните наполеоновские кампании, когда сотни тысяч, даже миллионы людей без каких-либо серьёзных причин кинулись рвать друг другу глотки и жечь города, завалив всю Европу грудами трупов?

Человек, некогда обучавший Фандорина науке побеждать любого противника, говорил: «Когда тебе угрожает животное, неважно тигр или змея, первым делом продемонстрируй, что ты не желаешь ему зла, но и не боишься. Не двигайся, сосредоточь всю энергию „ки“ во взгляде. Если запас „ки“ у тебя невелик, ты погибнешь. Если силы достаточно, хищник отступит».

С венценосных , собственно, и спрос больше. Если живёте во дворцах, едите на золоте и все вам служат, так сознавайте свою ответственность . Увы, вряд ли в России когда-нибудь появятся правители, понимающие, что царствование -Крёстный Путь, а золотая корона - Терновый Венец.

– Играете ли вы, сэр, на губной гармошке?
Фандорин, уже привыкший к английским чудачествам, покачал головой. Тогда пожилая леди задала второй вопрос:
– Но вы, должно быть, участвовали в обороне Хартума?
Откашлявшись, чтобы подавить раздражение (всё-таки дама), Эраст Петрович сдержанно заметил:
– Если вы сдаёте комнату только защитникам Х-Хартума, играющим на губной гармошке, следовало бы указать это в объявлении.

Как говаривал покойный Ксаверий Грушин, первый наставник Эраста Петровича в сыскных делах, «либо асть, либо ысть, либо есть, либо ость», то есть, должна присутствовать страсть, корысть, месть или опасность.

Сейчас же, разглядывая Варвару Ильиничну, губернский секретарь думал: миллионы, конечно, штука хорошая, но ведь в Ментону придётся ехать, со службы уходить. Глупо при этаком богатстве за пятидесятирублёвое жалованье подмётки стаптывать. А без шефа Эраста Петровича, без круглолицего мучителя Масы, пожалуй, запьёшь со скуки. Ну его к лешему, богатство.

Удивительная, в сущности, получалась картина: двое солидных людей – петербургский учёный и личный помощник чиновника особых поручений при самом генерал-губернаторе – ночью, на лесной тропинке, вели диковинный разговор чёрт знает про что, про какую-то волшебную змею.

Отличный способ развязать язык молчуну: ошарашить неожиданным наскоком и заставить оправдываться.

Столь тщательно подчёркиваемое спартанство означало: мы деньги на пустяки не тратим, у нас каждая копейка должна работать. Идея для российского предпринимательства экзотическая, почти небывалая.