Есть такие классические детективы – просто отрада сердцу! Чистая головоломка, не отягощенная рефлексией героев, без бытовых подробностей, строго, четко, все факты перед вами – думайте, задействуйте свои серые клеточки, получайте удовольствие. Вот сцена, на сцене три человека, на глазах у сотен зрителей, все ярко освещено, никаких теней и полутонов, а к концу первого действия на сцене труп. И не жалко его, потому что это такой отвлеченный труп, мы его еще не успели полюбить, он вообще полкниги неизвестно кто. Эта условность книг детективного жанра не позволяет рассматривать происходящее, как фрагмент жизни, это просто игра в преступление с фигурками-участниками. Ни о каком особенном развитии характеров говорить не приходится, просто роли – стареющая не особенно талантливая звезда, классный, но неудачливый актер, молодой амбициозный дебютант. И жертва. И второстепенные персонажи – молодая девушка, сценарист-неудачник, безработный актер, директор театра. Вот и весь набор. И автор ухитрился состряпать из этого конструктора удивительно запутанную головоломку, раскидал по страницам множество ловушек и читатель покорно следует из одной ловушки в другую. Угадать преступника несложно, их всего-то три или четыре подозреваемых, а вот обосновать, доказать, доказать однозначно и безусловно – в этом-то и прелесть классических детективов. Да еще постоянный вопрос – и при чем тут канарейка? И при чем тут муха? О, еще как при чем!

Не могу сказать, что все в книге безусловно оригинально. Некоторые ходы уже вторичны, и мне хотелось бы в дальнейшем обсудить этот вопрос со знатоками. Несколько обескураживает безупречность главного расследователя истории, он ни разу не ошибается. Впрочем, это тоже специфика жанра. Но эти мелочи искупаются общим удовольствием от книги.

Дополнительный забавный штрих - все события происходят во время постановки реально существовавшей пьесы Сарду «Федора» из «русской жизни», поэтому в ней участвуют персонажи с дивными русскими именами «Лорис Ипатов»

И напоследок из прекрасного

– Мне холодно, – продолжала умирать Ванда. – Лорис, где ты, я не вижу тебя… – Я здесь, моя дорогая! – воскликнул Род с интонацией человека, читающего отрывок из британской энциклопедии.

Элен Макклой (1904–1994) была американской писательницей, автором детективов и «литературной матерью» Базиля Уилинга (психиатра, занимавшего должность помощника окружного прокурора, и сыщика-любителя по совместительству) — главного героя 13 романов. «Cue for Murder» является пятым из них, появившимся в 1942 году (при этом в наших изданиях время его действия почему-то оказалось перенесено в 1972-ой)... Основу сюжета составляет расследование убийства, совершённого на сцене Королевского театра в Нью-Йорке, во время премьеры некой драмы «из русской жизни». (Декорации изображали помещение наподобие боярских хором, притом, что действие происходило в С-Петербурге; одного из персонажей звали: Лорис Ипатов и т. п.). Согласно сценарию, в первом же акте пьесы произошло убийство, и оно (в лучших традициях театральных детективов «а-ля Найо Марш») случилось на самом деле — прямо на глазах многочисленных зрителей, да так, что никто из них ничего не заметил. Несмотря на то, что подозреваемых было всего трое-четверо, изобличить преступника оказалось крайне трудно, а тем временем история неожиданно получила продолжение... В общем, долгое время эту вещь я читал с удовольствием, но её откровенно испортила концовка. «Разбор полётов» получился каким-то натянуто-вымученным; ГГ при этом изъяснялся в выражениях, свойственных скорее публикациям в научно-популярных изданиях, чем устной речи. Само повествование фактически осталось незавершённым; большинство сюжетных линий, по сути, повисло в воздухе... (Или это не к автору претензии?!) Как-то так, в общем. Уже в который раз жалею о том, что технические возможности Лайвлиба не позволяют выставить оценку с точностью до ¼ балла (четвёрки в данном случае было бы много, тройки с половиной — маловато)... Ну да ладно.

Очень неплохой детектив, действие которого происходит в театральном мире. За сыщика у нас здесь врач-психиатр Базиль Уиллинг, но тем не менее все мотивы и пояснения, что даются в конце книги, очень логичны и обоснованы. Это я к тому, что нет никаких мозговых слизней, подавленных комплексов, нереализованных желаний и немотивированных поступков ну и разных умных слов до кучи. Такое кажется совершенно нереальным и притянутым за уши. Один бессознательный поступок имел место и является одним из ключей, но он настолько прозрачен, что даже я догадалась почти сразу. Хотя преступник вычисляется легко (за что надо сказать отдельное спасибо тому, кто оформлял обложку, «убийца – садовник», блин), тем не менее с большим удовольствием наблюдала за сюжетными поворотами и отыскивала там и здесь разбросанные автором подсказки. Сюжет, конечно, из тех, что называется «ВАУ!». Бродвейская труппа ставит пьесу «Федора» французского драматурга Сарду. (Кстати, этот же Сарду сочинил пьесу Тоска, по которой написана опера Пуччини. Очень её люблю. Более того, по пьесе «Федора» также существует опера композитора Умберто Джордано, очень популярная в своё время. Это я уже после прочтения выяснила, когда стала гуглить, что за %&$# они там ставили. Одни имена чего стоят – графиня Федора Рамазова, какой-то граф Лорис в придачу). На сцене такая выгородка, типа альков, где находится по сюжету раненый человек, загримированный синим, тихо лежит и старается не шевелиться и не дышать. В конце первого действия он умирает. Но на премьере кто-то очень удачно вписал реальность в сценическое действие, заколол его острым ножом на глазах у битком набитого зала и других актеров. И никто ничего не заметил. К «раненому» близко подходили трое. Вопрос – кто из них? А, естественно, когда обнаружили убитого, оказалось, что никто его не знает и никогда не видел. Вот такая история. Каждый подозреваемый ничуть не лучше других, так ещё и все они – актёры, то есть умеют держать под контролем свои собственные эмоции и изображать нужные. Ключи к разгадке – частично медицинского свойства, не психологического, а чисто терапевтического. Не знаю, может ли сохраняться запах на рукоятке ножа спустя какое-то время, так что его можно уловить, но есть и другие намёки, главное – догадаться. А доктор Уиллинг умница, всё понял, и объединив знание медицины и психологии вычислил убийу. Потому что здесь требовалось и определять по внешнему виду человека, кто он и что, а также просчитывать мотивы, что двигали преступником. Театральная публика показана блестяще. Отношения, острые углы, всё ради успеха. Аналогичное убийство на следующем представлении оживило действие и укрепило возникшие догадки. Очень интересный и убедительно мотивированный детектив. А теперь о неприятном. Но это ни в коем случае не относится к самой книге. Во-первых, электронная копия ужасного качества, буквы пропущены, слова не так распознаны, но это мелочь. А во-вторых, переводчика и редактора (или кто за это отвечает) гнать надо ссаными тряпками. Книга начинается с того, что доктор Уиллинг просматривает газету, думает об ужасной войне во Вьетнаме и что это скоро не закончится. Время действия более-менее определили. Затем он говорит своему приятелю инспектору Фойлу, что работает в Нью-Йоркском управлении ФБР, и что жены и детей у него нет. Стоп. Я прочла 2 книги, и помню, что раньше у него было 2 Гизелы, большая и маленькая. Что с ними случилось? Ага, а книга-то издана в 1942 году. Какой Вьетнам???!!! Доктор Уиллинг в зрительном зале со своей знакомой. Они шепотом переговариваются о недавних событиях. Цитата: «Позади них зашуршало шелковое платье, и раздраженный хриплый голос какой-то театральной дамы произнес: — Ша! Не могли бы вы помолчать?» То есть – бродвейская премьера, битком набитый зал, изысканнейшая публика, ослепительно сверкают бриллианты дам и лысины джентльменов и вдруг в первых рядах партера чисто одесское – Ша! Ибицасерцеперестало(((. А вот эта конструкция: «…выпуская птицу на волю, им руководило сострадание». Ага, глядя на природу в окно, у меня слетела шляпа. Или ещё «Это означает, что мотив должен быть навязанным, непреодолимым». Так навязанным или навязчивым? Или подыскать третий вариант?