Итак, подытожим, — суммирует Оуэн, даже не пытаясь скрыть своего веселья. — За последние двадцать четыре часа ты вернулся в родной город, где практически все тебя ненавидят, предстал, пусть и несколько неуклюже, перед своими родственниками, прервал половой акт, нарушил закон, два раза подвергся оскорблениям, встретился с больным другом и как следует с ним нажрался. Я ничего не упустил?
Ничего Оуэн. И это только начало. Джо Гофман, конечно, тот ещё козел, но, с другой стороны, а кто из нас нет. Выбранный им способ выкинуть прошлую жизнь, разобраться со всеми, кто так или иначе отравлял его взросление, и поставить жирную точку - весьма специфический. Написать книгу о родном городке, где крепко приложена большая часть местных жителей, наверное, один из самых надежных способов закрыть для себя дорогу домой. Но мы предполагаем, а решает случай и вот местная "звезда" уже садится в свою неприлично дорогую тачку и летит в родное гнездо.
Где его уже ждут с коктейлями, натренированными мышцами и парой ласковых слов. Возвращение мечты, однозначно.
А вообще, я где-то даже завидую Джо. Да и наши методы разрядки похожи. Я совершенно не переношу конфликты и всегда стараюсь сдерживать их до последнего, лучше промолчу, сделаю сама, чем устрою шоу с выяснением отношений, криками и битьем посуды, что тоже отлично умею. Так что в особо напряженных ситуациях я проделываю что-то, аналогичное его написанию книги. Только вот продумав все, я даже никуда это не записываю, не публикую в какой-то закрытый дневник, потому что, во-первых, предпочитаю выпустить пар и забытью. А во-вторых, в отличие от Джо отчетливее осознаю, что будет, если подобная едкая заметка куда-нибудь выплывет.
Но это было странное отступление, заканчиваю.
Если говорить о книге, то я в восторге.
Мне невероятно нравится язвительность Троппера, его фирменный юмор. Умение запихнуть своего героя в обычный, в общем-то, городок, некое замкнутое пространство, откуда ближайшие пару дней он точно не выберется и оставить читателя наблюдать за этим.
Каждый раз, открыв его книгу, я не могу оторваться и уже не важно, сколько на часах, и через сколько вставать.
Вместе с непутевыми, потерявшимися мужчинами Джонатана, я грущу, хохочу, как ненормальная, бью себя по лбу, потому что до дурня, которому это полагается на самом деле дотянуться не могу. И тут уже становится не очень важно, кто это, Джад, запускающий горящий торт в полет, или Джо, расстреливающий охранника их пейнтбольного ружья. Наплевать.
Главное, что благодаря им у меня получается то, об утрате чего так сокрушаются герои: просто вдохнуть и почувствовать себя наполненной.
Это нереально. И прекрасно.
А ещё очень смешно. После небольшой книги у меня набралась целая стопочка странных заметок, возможно непонятных тому, кто не читал, но очень живых и смешных для меня.
К тому же весьма музыкально. Внезапно оказалось, что в плеере прочно прописался Bruce Springsteen. Where sunlight streams/Meet me in a land of hope and dreams...
И мне нравится финал. С одной стороны, вроде бы такой оптимистичный и обещающий хэппи-энд. А с другой стороны, разве не это и пытается рассказать Троппер на предыдущих 400 страницах: иногда счастливый день это просто счастливый день. Что совсем не значит, что и завтра все будет так же. Впереди неподъемная гора работы над всеми отношениями: дружбой, любовью, семьей, новым узнаванием близких. Осталось столько нерешенных вопросов и временно забытых обид, что глупо сбрасывать их со счетов.
Только вот сейчас это не важно. Абсолютно.
Вдыхай полной грудью и просто живи.
И помни.
«Ошибки делаем мы. А не ошибки делают нас.»Стопка цитат, чтобы не потерять
— Помнишь старый мультик про койота, который гонялся за птичкой? Там койот несется по вершине хребта, добегает до обрыва и еще некоторое время продолжает бежать, а потом вдруг смотрит вниз и обнаруживает, что бежит по воздуху?
— Ну?
— Знаешь, — говорит он, — мне всегда было интересно, что было бы, не посмотри он вниз. Оставался бы воздух все таким же твердым, пока он не добежит до противоположного края? Я думаю, оставался бы, и еще я думаю, что со всеми нами происходит то же самое. Мы устремляемся вперед, через обрыв, не сводя глаз с тех вещей, которые имеют значение, но потом нечто — какие-то страхи, неуверенность в себе — вынуждает нас посмотреть вниз. И тогда мы понимаем, что бежим по воздуху, нас охватывает паника, и мы разворачиваемся и сломя голову несемся назад. А если бы не смотрели вниз, то просто перебежали бы на другую сторону. Туда, где находится то, что имеет значение.
— Джо, — говорит он, — не забывай о том, что случилось с койотом, после того как он решил не бежать над пропастью.
— А что с ним случилось?
Уэйн улыбается криво и слегка безумно:
— На него упал гребаный рояль.
— Ты же понимаешь, что у тебя период такой. Через пару лет ты все это перерастешь, и эта бунтарская ерунда потеряет для тебя всякий смысл.
— Возможно, — признает он, не отрываясь от дороги. — Но пока борьба в разгаре, я должен сражаться за правое дело.
Он улыбается:
— Можно сказать, работа у меня такая.
— Тогда ты просто трудоголик.
— Кейт. Ты вообще собираешься с ней поговорить?
— Не знаю, — говорит Джаред. — Хотя это все дико мучительно, но есть в этой стадии что-то приятное.
— Она не знает о твоем существовании. Разве это вообще можно назвать стадией!
— Это правда. Но зато я еще не успел ничего запороть.
— Тоже верно.
— Ну, вариантов два, — задумчиво говорю я. — Либо загробная жизнь существует, либо ее нет.
— Очень мудро.
— Иди ты знаешь куда? Если ты хотел поговорить со священником, лез бы на церковь.
— Один — ноль в твою пользу, — ухмыляется Уэйн. — Продолжай: до смерти хочу дослушать эту теорию.
— Ну вот. Если загробная жизнь существует, а наш мир — всего лишь ее преддверие, то не важно, что ты ничего не совершил, потому что предстоит еще долгая жизнь, просто в непостижимом для нас состоянии.
— А если загробной жизни нет?
— Тогда мы все рано или поздно окажемся в земле, просто каждый в свое время, и какая тогда разница?
Одним из недостатков идеальной внешности является то, что любое уродство в ней так и режет глаз, как грязные следы на белом ковре.
Всех интересует, когда можно считать любовь настоящей – так вот вам ответ: когда боль не проходит, когда рана не заживает и когда уже слишком, слишком поздно.
32 понравилось
