Предчувствие мороза
Расплескались хлеба во всю ширь. И солнце над ними такое - взглянешь на него , долго потом перед глазами черные сковородки плавают.
"Я думала вы писатель-деревенщина", - одна хорошая писательница выложила на Фейсбуке фрагменты читательских писем, среди которых была такая фраза. Разумеется, просто оговорка (будем думать о человеке хорошо). Так вот, Михаил Годенко был писателем-почвенником. Писал о любезной его сердцу малороссийской деревне, где родился и рос так, как может рассказать только человек, досконально знающий предмет, о котором рассказывает
Не только о деревне. Еще о войне, которую начал в 1939, в Финляндии, а закончил в 1946, бывал ранен, тонул при крушении судна, на котором служил. И всякий раз, подлечившись, возвращался в строй. Военной прозы его я не читала, я и "Зазимок" взяла по ошибке, вместо аксеновского романа с тем же названием. Но прочитав, не разочаровалась. Книга хороша.
Оттепельная литература. О детстве, совпавшем с окончанием Гражданской и началом коллективизации. Разумеется, ничего чересчур радикального об ужасах продразверстки и голоде, но неожиданно о том, как зажиточные крестьяне снимались с насиженных мест вместе с тем скарбом, какой можно было увезти с собой, не дожидаясь раскулачивания. Мои бабушка и дед так уехали с Дона в Казахстан - там землю тогда давали и можно было надеяться не попасть под жернова.
И партийная чистка жертвой которой чуть было не стал отец героя, описана подробно. И во второй части, а двухчастный роман структурно выстроен довольно неожиданном для традиционалистской советской литературы шестидесятых: первая часть линейное повествование, охватывающее детство, подростковый возраст и раннюю юность героя. Но вторая - его возвращение в родное село после войны, перемежается чередой флэшбэков и скорее напоминает серию интервью. Встречаясь с родными и друзьями, он подвергает ревизии и переосмысливает многое, что прежде казалось незыблемым.
Ах да, жизнь и карьера Годенко сложились довольно благополучно. Лауреат многих литературных премий и некоторое время даже был секретарем Союза Писателей, а умер два года назад, не дожив двенадцати дней до столетнего юбилея.
46 понравилось
