Día de perros

В прихожей на меня накинулся Ужастик, перепачкавший мне все чулки своими слюнями. На кухонном столике помощница оставила мне записку:
Сеньора Петра! Эта собака такая уродливая, что мне даже стыдно с ней гулять. Но если мне придется делать это каждое утро, тогда, пожалуйста, купите ей такую клетчатую попонку для собак, а то бедняжка мерзнет. Кроме того, и выглядеть она будет получше. Я оставила для вас в микроволновке тушеную чечевицу. С большущим приветом – Асусена.

Невероятная женщина эта Валентина, такая естественная и открытая; она так уютно чувствовала себя в мире, словно сама его изобрела.

Валентина Кортес выделялась своей пышной гривой ярко-желтого цвета. На ней были брюки и черный свитер с вырезом, позволявшим увидеть верх роскошной груди. Кожаная куртка дополняла образ предприимчивой зрелой женщины. Я поняла, чем она понравилась Гарсону: тем, что, несмотря на свои пятьдесят, была действительно «секси».

Собаки вызывали жалость, потому что за ними не числится никакой вины.

Он был так же безобразен, как Лусена, и имел мерзкий, жуликоватый, жалкий, порочный, нездоровый, пришибленный и убогий вид. Но главным доказательством его полной маргинальности был тот факт, что, имея такую внешность, он наряжался.

- Знаете, я забыл вас предупредить: нужно заботиться о том, чтобы в поилке все время была свежая вода. Это все-таки сухой корм, он требует большого количества жидкости. Питье собаке необходимо.
Я улыбнулась:
– Кстати, о питье: как вы насчет пропустить рюмочку?

– Все мы знаем, что кризисы подобны летним грозам: погрохочут и  тут же перестанут.

Гарсон не выдержал:
– Неудивительно, что это казалось тебе забавным: его торговля собаками  – просто смехота одна! Ну и занятие!
И тут впервые запуганный им человечек ответил с вызовом и достоинством:
– Каждый устраивается в жизни как может, и я не понимаю, почему это кажется вам таким странным. Я делаю гипсовые фигурки, он доставал собак. Не все могут стать нотариусами.

Возможно, что, разыскивая следы прежнего борделя, я неосознанно хотела получить новые стимулы. Это бы меня не удивило. Вот уже два года, как работа, чтение, музыка и цветоводство составляли мои единственные развлечения.

Сейчас он выступал в роли скептика, зрелого мужика, который в знак протеста прикидывается более старым. Эксцентричность мира не поколебала его святое терпение и  спокойствие. Как будто сам он не  входил в обезумевший экипаж земного шарика.

– Что касается поисков украденных собак, то иногда мы попадаем в  забавную ситуацию: мы обнаруживаем собаку, но не можем доказать, что она была украдена, и она остается там, где мы ее нашли. Сами знаете, сколько пробелов в нашем законодательстве.

Увидев меня, Ужастик запрыгал, словно суфийский дервиш, в полном экстазе. Он любил меня, ну возможно ли такое? Он признавал меня своей спасительницей и  благодетельницей, отдавал мне искреннюю дань вечной преданности. Если  бы я знала, что завоевать собачью любовь так просто, то, возможно, не  стала бы дважды выходить замуж.

– И вся эта обстановка: непонятный тип, избитый в темном переулке, грязные квартиры, нелегальные иммигранты, вонючие бары… Поистине комиссар подсунул нам жемчужину криминалистики!
– А вы бы предпочли что-нибудь другое? – насмешливо осведомился Гарсон. – Маркизу, повешенную в своем дворце на шелковом чулке? Или похищенного шейха?

Гарсон покивал головой как человек рассудительный, терпеливый и уравновешенный. По его мнению, я часто впадала в крайность при изложении своих взглядов.

Если бы я знала, что завоевать собачью любовь так просто, то, возможно, не стала бы дважды выходить замуж.

Жизнь почти так же нелепа, как смерть, но гораздо тяжелее.

Нельзя отрекаться от прошлого, но, чтобы оно постоянно напоминало о себе, тоже ни к чему.

Бесполезно объяснять что-либо тому, кто не желает понимать.