Полые люди

И все всегда сейчас. И слова,
Из сил выбиваясь, надламываются под ношей
От перегрузки соскальзывают и оползают,
От неточности загнивают и гибнут.
Им не под силу стоять на месте,
Остановиться. Их всегда осаждают
Визгливые голоса, насмешка,
Брань, болтовня.

Кто он, третий, вечно идущий рядом с тобой?
Когда я считаю, нас двое, лишь ты да я,
Но, когда я гляжу вперед на белеющую дорогу,
Знаю, всегда кто-то третий рядом с тобой,
Неслышный, в плаще, и лицо закутал,
И я не знаю, мужчина то или женщина,

• Но кто он, шагающий рядом с тобой?

Даже в старости надо исследовать мир.

Мы полые люди
Мы набивные люди
Труха в башке,
Как в мешке

And I am not in danger: only near to death.

Что же мы дали?
Друг мой, кровь задрожавшего сердца,
Дикую смелость гибельного мгновенья
Чего не искупишь и веком благоразумия
Этим, лишь этим существовали
Чего не найдут в некрологах наших
В эпитафиях, затканных пауками
Под печатями, взломанными адвокатом
В опустевших комнатах наших

Флеб, финикиец, две недели как мертвый,
Крики чаек забыл и бегущие волны,
И убытки и прибыль.
Морские теченья,
Шепча, ощипали кости, когда он, безвольный
После бури, вздымаясь и погружаясь,
Возвращался от зрелости к юности.

Любой исход - ваше истинное назначение.

Ум человека может быть сосредоточен
На смертном часе, а смертный час - это
каждый час.

Просветленность всего лишь обдуманное тупоумие,
Мудрость всего лишь знание мертвых тайн,
Бесполезных во мраке.

Весьма вероятно, стихотворение может выйти
И у юноши: но стихотворение ещё не поэзия -
Такова жизнь.

Веселюсь, ибо сам себе должен такое создать
Что приносит весёлость

It is not we alone, it is not the house, it is not the city that is defiled,

But the world that is wholly foul.

Clear the air! clean the sky! wash the wind! take the stone from the stone, take the skin from the arm, take the muscle from the bone, and wash them. Wash the  stone, wash the bone, wash the brain, wash the soul, wash them wash them!

Every horror had its definition,

Every sorrow had a kind of end:

In life there is not time to grieve long.

But this, this is out of life, this is out of time,

An instant eternity of evil and wrong.

Can I look again at the day and its common things, and see them all smeared with blood, through a curtain of falling blood?

I submit my cause to the judgement of Rome.

But if you kill me, I shall rise from my tomb

To submit my cause before God’s throne.

What day is the day that we know that we hope for or fear for?

Every day is the day we should fear from or hope from. One moment

Weighs like another. Only in retrospection, selection,

We say, that was the day. The critical moment

That is always now, and here.

Beloved, we do not think of a martyr simply as a good Christian who has been killed because he is a Christian: for that would be solely to mourn. We do not think of him simply as a good Christian who has been elevated to the company of the Saints: for that would be simply to rejoice: and neither our mourning nor our rejoicing is as the world’s is. A Christian martyrdom is never an accident, for Saints are not made by accident.