Владимир Солоухин. Собрание сочинений в 5 томах. Том 1. Капля росы

Автор книги родился в селе Алепино, Владимирской области и свою книгу посвятил родной земле и людям, которых знал и полюбил с самого детства.

На протяжении всего произведения чувствуется искренняя любовь человека к родному месту, его особое отношение к селу и людям, проживающим здесь, среди которых прошло детство, наполненное особыми звуками и запахами, присущими природе, самой поре беззаботности.

Природа, люди тут составляют единое целое, помогая лучше прочувствовать особую атмосферу. Основная часть книги - это воспоминания из детства и немного юности, пришедшейся на начало войны и связанной с этим трудностей и горьких неизбежных потерь. Удивительный мир взросления здесь показан достоверно и точно, с деликатностью и без назидания, даря каждому читающему возможность мысленно вернуться в ту пору, насладиться тишиной, спокойствием и особым умиротворением .

"Каплю росы" сложно как-то классифицировать. Повесть? Роман? Очерк? Самый правильный вариант - тот, которым охарактеризовал автор свое произведение - лирические записки.

Ведь и правда, когда читаешь "Каплю росы", то словно присутствуешь при признании в любви Владимира Солоухина к своей малой родине - селу Алепино, Владимирской области. Казалось бы, обычное село, состоящее из 36 дворов. Но, как писал Владимир Алексеевич: "Одно для меня на всей Земле, я в нем родился и вырос". И особым отношением автора к этому селу, особой любовью пропитана практически каждая строчка произведения.

Солоухин переносит нас в лучший мир из всех возможных - в мир детства. Когда радуешься каждой мелочи, когда можно приобщиться к "взрослым делам", когда можно просто пробежаться по траве и не обратить внимание обут ты или нет. Это мир взросления, мир становления личности, показанный удивительно точно и тонко.

В этих лирических записках меня приятно удивили описания природы. По своей медитативности и детальности они мало чем уступают описаниям природы у Пришвина. Запахи и звуки словно оживают на страницах книги и становятся практически осязаемыми.

Но несмотря на большое внимание, которое уделяется природе, не меньше внимания уделяется и людям. Здесь переплетается всё - судьбы людей, окружающая природа, воспоминания о войне, о труде на полях и заводах большой страны. Страны, которой теперь уж нет. Но на просторах все еще есть те самые травы, те поля, те самые капли росы.

Книгу это не стоит стараться прочесть как можно быстрее. Она хороша своей неторопливостью и смакованием красот окружающей природы. Очень добрая книга.

"Я люблю глядеть на свое село и обычным взглядом и внутренним, как люблю глядеть на бесконечно маленькую округлую каплю хрустальной влаги, собравшуюся в зеленой ладошке листа посреди бесконечно огромного цветущего луга, на маленькое солнце, отразившееся в этой капле, на маленькие окрестные предметы, на маленького самого себя, отразившегося в ней же…"

Ах. Пройти-прошагать по родному краю, по владимирским просёлками вместе с писателем-земляком – удовольствие особое. Первые строчки настраивают на лирический лад, в каждом слове слышатся родные звуки, со страниц веет таким знакомым запахом владимирского лета. Названия рек и деревень, знакомые уху, журчат ручьём. Пёстрым цветочным ковром разливаются по книге слова. Вкус ягод застыл на губах. А лесной грибной дух долго ещё не выветрится из городской квартиры. Диалектные владимирские выражения добавляют местечкового колорита. Во всём чувствуется милая сердцу простота. И любовь. И сердце замирает над строчкой: «Это же совсем рядом со мной, это же наше, родное!» Увы. Принято считать, что «Владимирские просёлки» - лирическая повесть. Для меня же неожиданностью стала откровенная публицистичность книги. Рассказывая о той или иной деревне, Солоухин непременно ввернёт «газетные» замечания о надоях, колхозных достижениях. Или, наоборот, будет рассуждать о проблемах сельской жизни. Тут тебе и загрязнение среды, и вырубка леса, и алкоголизм населения. Вот, например так: «В шестой пятилетке промкооперации должны увеличить выпуск валовой продукции на шестьдесят процентов. Это прекрасно для тех же дегтярников, бондарей, кирпичников». И люди, с которыми он встречается, говорят каким-то суконным, протокольным языком. Ощущение, что малоизвестный тогда писатель таким образом «прогибается» перед властью. Отдам должное, в книге очень много фактов и цифр, собранных Солоухиным. Думается, писатель не один день провёл в библиотеке. Но, используемые весьма обильно, они опять-таки портят всю лиричность. Ах и Увы. Несмотря на всю плакатность, люди встречаются на пути путешественников замечательные. Особенно радуют главы с описанием мастеров-рожечников, вышивальщиц гладью, мстёрских живописцев. Но и здесь нет-нет да и промелькнёт некое превосходство над простым, деревенским человеком. Раздражало часто повторяющееся: «Бывал я заграницей…» А в целом путешествие совершила я не зря. Правда, мимо моего города Солоухин прошагал, сделав огромный крюк. Может, оно и к лучшему, а то насобирала бы ещё в сто раз больше горьких «Увы..».