Цитаты из книги Первая любовь

Он понял, что на вопрос "какого черта?" ответа нет. Потому что "люблю" никакой не ответ, если тебя не просто не любят, а терпеть не могут.

"Молодёжь во все времена одинакова! А первый признак старости, Веруня, брюзжание на её счёт."

Чистой, отделённой от мира любви нет и не может быть.

Но я всю жизнь утверждала принцип: правду надо знать, какой бы она ни была. Надо знать, что Сталин - это Гитлер и Ленин одновременно. Надо знать, что из России уходят умные, а если остаются, то их гнобят. Россия всегда любит Иванушку-дурачка с печью, щукой и лягушкой. Иванушку с докторской степенью она уже ненавидит. Если он такое что удумал, значит, он чужой, не свой парень.

Избавь меня от веры в красоту человечества. Оно больное. Констатирую как доктор.

А помнишь, как ты злилась? У человека должна быть высокая цель. Крутить целый день педали – безнравственно… А мы были влюблены… И единственное наше пристанище было – велосипед… Какое это было счастье – ехать с ним на велосипеде… Он целовал меня в затылок… Ты знаешь… Лучше этого ничего не было в жизни…

- Она из тех, кто уходит. Ты из тех, кто орет.

Не ходи в театр, плюнь! Пока не освободишься от комплекса. Читай! Это почти наверняка интересней - первоисточник, не искажённый чужим глупым голосом.

Ее бывший друг, доктор Михаил Славин, писал работу о признаках ранней ишемии. Он ей рассказывал много жутких историй, а она все их записывала. Записывала и думала: классический отход от заветов мамы. Я записываю его мысли, вместо того, чтобы оставить его ночевать.

Маме сорок один, ей не дают больше двадцати пяти, обалдеть можно от той зарядки, что она делает каждое утро. Юлька ни разу не видела ободранного лака на материных ногтях. Она всегда как на свидании, а это, на взгляд Юльки, труднее, чем в отчаянии бухнуться на рельсы. Ведь мама - работающая женщина, и полы Юлька всего два года как моет... А то все она... мама. Вот что такое любовь...

... но все мечты нокаутом победила действительность.

Надо знать, какое ты хочешь будущее, и его строить.

Первое сентября она не воспринимает именно потому, что оно ей напоминает театр, день "сдачи спектакля". там тоже ходят переполненные ответственностью инспектора от культуры и смущенные непривычностью полодения шефы.

Она сказала – все дело в том, что мы все в итоге должны умереть.Это и есть самое главное. Мы умрем. А если это понял, то уже неважно – голубой твой друг или не голубой. Просто его становится жалко.Независимо от цвета. И себя жалко. И родителей. Вообще всех. А все остальное – неважно. Утрясется само собой.

Посмотришь на этих современных кобыл и вздрогнешь. Девушки-деревья.