Unlikely Stories, Mostly

Ура! Еще одна разысканная и прочитанная странная книга. ))) Уже одно название произвело на меня огромное впечатление. )) Затем оказалось, что автор еще и собственноручно украсил текст иллюстрациями - вообще шикарно. ))) (приятно рисует) Истории тут все разные и неоднозначные. Так что трудно их как-то описать в общем плане. Ну, примерно, как... как если автор взял нечто сюрное и фантастическое и разминал его, как пластилин, до тех пор пока оно не стало казаться привычным и естественным. И наоборот - взял нечто привычное и само собой разумеющееся и вытягивал до тех пор, пока оно не превратилось в нечто жуткое и хаотическое. )) Особенно в этом смысле автор потрудился над всякими социально-политическими темами. )) Они здесь составляют единый, тесно спаянный блок. "Начало оси", "Пять писем из Восточной империи", "Конец оси". В послесловии автор внезапно признался, что в этих рассказах занимался развитием темы из рассказов Кафки. Ну что за притча. ))) Сейчас мне просто придется читать Кафку. Что, вообще-то, нужно было уже давным-давно сделать. ))) Тем не менее, рассказы очень впечатляющие. Отдельно еще хочется отметить рассказ "Комедия белого пса" - внезапно даже с отчетливыми хоррорными нотами. И рассказ "Логопандия сэра Томаса" - он, конечно, начисто бредовый и невразумительный, но производит впечатление то, как автор лихо экспериментирует с традиционными формой, содержанием, сюжетом, чем там еще... даже языком... )))

"- Вместо того, чтобы пить кофе от скуки, спускайтесь в подвал и ройте туннель, чтобы сбежать. - Куда же мне бежать? - Это не важно. Процесс интереснее результата."

" - Обещаешь ли ты уйти и видеть хорошие сны? - Я не могу управлять своими снами! - Значит, ты и собой управлять не можешь. А еще смеешь управлять другими людьми?"

"Всемогущий не станет вечно терпеть тех, кто презирает Ангела Его - здравый смысл."

"Наверно, очень тягостно жить там, где полмира стремится ввысь, чтобы оставить остальных внизу."

"Человечеству понадобилась вся история, чтобы достичь нынешней высшей точки. Почему бы нам не остановиться на несколько лет для тщательного изучения ситуации?"

"Ланарк" возвышается над творческой карьерой толстого, очкастого, лысеющего обывателя из Глазго (как любя описывает себя Аласдер Грэй) в той же степени, что его соседи из футбольных "Селтика" и "Рейнджерс" - над прочими каледонскими клубами: любое упоминание о шотландском футболе заставляет прежде всего подумать о глазвегианской Старой фирме, и только потом уже - о "Данди" и "Абердине". Литературные данди и абердины Грэя, однако, внимания более чем достойны - взять хоть рассказы, которые он сочиняет с 50-х годов. Открывает этот сборник как раз-таки ранняя ласточка, написанная в нежном шестнадцатилетнем возрасте, причем причины такого решения, думаю, не ограничиваются хронологическими. "The Star" еще и выступает своеобразной автобиографической ремаркой: протагонист, проглотивший найденную звезду, лишь бы не отдавать ее злобному учителю - это сам Грэй, в котором небесная субстанция пустила корни вопреки суровому окружению и породила щеголяющие буйным воображением рассказы о раздвоении клепальщиков, мифологических похотливых псах и студентах-художниках, роющих туннели к центру Земли.

Почти половина от общего объема посвящена околосатирическим социально-политическим параболам. Одна из них, "The Great Bear Cult", напоминает внебрачное дитя монтипайтоновского "Летающего цирка", да и написана в форме телесценария: речь идет о вспыхнувшей и столь же внезапно утихшей любви британцев к ношению медвежьих костюмов, где невооруженным глазом видятся намеки на Освальда Мосли и заигрывания соотечественников автора с фашизмом в 30-х годах. Кафкианская "Five Letters From An Eastern Empire" - определенно сильнейшая часть сборника; в этой дистопической притче о мытарствах поэта-трагика при дворе императора Грэю превосходно удается обрисовать изворотливость и бессердечность тоталитарных режимов. А вот дилогия про колесный вал оставила смешанные впечатления: во-первых, не очень понятно, зачем понадобилось разделять, по сути, две части одного рассказа несколькими посторонними произведениями, а во-вторых, "The End of the Axletree" оказалась усложненной версией одной из более ранних историй, "The Cause of Some Recent Changes": и там, и там автор в одном, в общем-то, ключе предостерегает об опасностях прогресса ради прогресса, только первый текст - лаконичен, игрив и берет быка за рога, а второй еще и отвлекается на краткую хронику человеческой цивилизации через метафору Вавилонской башни.

Дисклэймер: ниасилил "Logopandocy", ибо совсем не знаком с шотландским эксцентриком сэром Томасом Уркухартом, чтобы по достоинству оценить стилизованный под него и пародирующий его текст. Зато выпендрюсь вот и выберу именно этого персонажа, чтобы продемонстрировать, какими рисунками авторства самого Грэя сопровождаются местные рассказы.

по рассказам

the star - 6 the spread of ian nichol - 6 the problem - 4 the cause of some recent changes - 8 the comedy of the white dog - 7 the crank that made the revolution - 7 the great bear cult - 8 the start of the axletree / the end of the axletree - 7 five letters from an eastern empire - 9 sir thomas's logopandocy - n/a prometheus - 7 a unique case - 6 inches in a column - 5