Золотой том. Собрание сочинений

Роскошное, стильно оформленное подарочное издание. Изящный тканевый переплет книги выполнен с рельефным тиснением под "золото" и трехсторонним золотым обрезом. Издание снабжено шелковым ляссе. В настоящее издание сочинений Пушкина включены все произведения великого поэта, все законченное и цельное, до мелких стихотворений и отрывков включительно. В расположении материала редакция издательства руководствовалась тем, что принято в большинстве изданий Пушкина, а именно, прежде всего, отделили прозу...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,7

5 оценок

5
80%
4
20%
3
0%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 5Хотят прочитать 12

Рецензии

Anastasia246
7 января 2026
Переехав через гору и спустясь в долину, осененную деревьями, я увидел минеральный ключ, текущий поперек дороги. Здесь я встретил армянского попа, ехавшего в Ахалцык из Эривани. "Что нового в Эривани?" - спросил я его. "В Эривани чума, - отвечал он, - а что слыхать об Ахалцыке?" - "В Ахалцыке чума", - отвечал я ему. Обменявшись сими приятными известиями, мы расстались.
На рекомендацию данной книги наткнулась случайно - она была в числе прочих, посоветованных в интервью современным отечественным прозаиком Дмитрием Даниловым для тех начинающих авторов, которые желали бы проникнуть в мастерство пространственного описания, которые бы хотели научиться художественно-литературно, выразительно описывать город, деревню, горы, какой-либо маршрут. Искусство травелога родилось ведь не в наши дни. Путевые заметки люди составляли давно. Наряду с биографическим (дневниковым) жанром это, кстати, еще один прекрасный инструмент для раскрытия не только места или события, а прежде всего полного раскрытия личности самого автора этих путевых воспоминаний.
Травелог, по мысли Данилова, бывает журналистским (когда мы хотим узнать по максимуму фактов о чем-либо), а бывает литературным. К последним прозаик как раз и относит классическое произведение 1836 года, представляющее собою путевой очерк о поездке Александра Сергеевича на Кавказ в 1829 году, когда великому русскому поэту и писателю довелось стать наблюдателем и военных действий.
Вот как интересно рассказывает об этом Данилов:

Чем травелог отличается от журналистских путевых заметок?
Грань очень тонкая. Путевые заметки могут быть сухим перечислением фактов, а могут быть литературой. Что такое пушкинское «Путешествие в Арзрум»? Это путевые заметки, но и абсолютный шедевр художественной литературы. Хотя Пушкин писал, в общем-то, от скуки.
Сейчас, уже после прочтения пушкинских заметок, могу с уверенностью подтвердить: действительно шедевр.
Редко когда путевые наблюдения выходят настолько живыми, яркими, увлекательными и абсолютно вневременными, а ведь прошло с момента описываемых событий - вы только вдумайтесь в это число! - почти 200 лет. Но ощущение от текста кардинально иное - нет в нем затхлости времен, привкуса чего-то навек устаревшего. Будто бы наш с вами современник отправился в путешествие и детально, по дням, держит нас в курсе событий своего небольшого приключения: вот здесь мы остановились на ночевку, хозяин, правда, не хотел давать комнату, но я его уговорил; на этом перевале была проблема с транспортом и развязкой (дороги опять ник черту!); здесь я едва не отравился местной кухней, здесь повстречал давних знакомых из Москвы и Петербурга, здесь прощался с другом... Перед нашими глазами словно пролетает кусочек чьей-то жизни - объемный, цельный, занимательный. Поучительный даже.
К стыду своему, до настоящего времени так и не прочла ни одной биографии Солнца русской поэзии. Все мои познания о великом классике - исключительно из скупого курса школьной программы по литературе. И до чего же приятно было открывать вместе с этими заметками для себя не только незнакомый Кавказ (я, в отличие Пушкина, еще не успела побывать ни в Грузии, ни в Армении, ни в Осетии), но и почти что незнакомого Пушкина. Каюсь: сужу, наверно, о писателе с колокольни современности, представляя на месте героя "Путешествия в Арзрум..." модного литератора со своими запросами и требованиями, чуть тщеславного, любящего деньги (а впрочем, кто из на сих не любит) и комфорт.
А Пушкин не такой! Я читала и удивлялась всю книгу его деликатности, учтивости, умению сносить любые жизненные неурядицы (в том числе и бытового плана), его скромности и простоте обхождения с людьми, он никогда не ставит себя выше кого-либо из собеседников, он тверд, принципиален и справедлив. Он чрезмерно откровенен, но и это идет ему и книге на пользу.
Он честно рассказывает о хорошем вине, но замечает, что курдюк был вонючим. Он не может отказать калмыцкой девушке и соглашается выпить чая с бараньим жиром и солью, а потом признается (читателям, разумеется), что ничего хуже этого он в своей жизни не пробовал, ему даже приходится потом закусывать это все сушеной кобылятиной.
Он до последнего пытается мирным путем решить вопрос с ночлегом: до этого он 70 верст проскакал верхом и большую часть - под дождем. Он устал, вымок до нитки. Он просит - какая малость! - хотя бы комнату, где б ему дали переодеться в сухую одежду. Городничий делает вид, что не понимает его просьбы. Тогда Пушкин начинает раздеваться при нем... Как вы понимаете, комната тут же находится.
Вообще говоря, и не представляла изначально А. С. изнеженным барским сынком, но вот здесь его стойкость и выдержка меня, конечно, чертовски поразили. На одном из этапов он отпускает свою повозку обратно во Владикавказ, а сам оставшуюся часть пути проводит верхом или пешком. А условия тяжелейшие! И природные, и социальные. Удивительно, что он вообще вернулся из этого похода живым. Так, между делом, он рассказывает о разбойниках черкесах, которые в глаза говорят одно, а за спиной - другое; об осетинских разбойниках, через Терек стреляющих в путешественников. Однажды он спускается в горячий источник (Кавказ ими издавна славится), и там ему становится плохо. Он добирается до расположения армии, где, по сути, предоставлен сам себе и едва не попадает под обстрел неприятеля. Местная кухня и выпивка - то отдельная песня... Да и многочисленные переходы через горы опасны своими обвалами - что тогда, что сейчас (так некстати вспомнился Сережа Бодров, погибший во время схода ледника в ущелье Северной Осетии...)
Полное опасностей приключение, вымотавшее все силы, обычный человек скорее бы постарался забыть - Пушкин же создает литературный памятник (у него находятся силы еще и шутить!), который смотрится свежо и в 2026-м. Легкий, утонченный, временами ироничный слог стиль классика все чтение ласкал глаз и ухо: емкие, меткие пушкинские фразы хотелось перечитывать )иногда - в голос), чтобы насладиться ими еще раз. Для меня, не бывавшей никогда в описываемых Пушкиных местах, это было одновременно и познавательным, и эстетическим наслаждением. Вместе с героем этих заметок и вправду узнавала много нового о жизни на Кавказе: ритуалы похорон, приема пищи, гостеприимство местных, древние легенды, связанные с тем или иным местом...
Не переставала улыбаться и пушкинскому остроумию, но, по правде говоря, ни разу за время чтения не видела я поэта в мрачном расположении духа. Казалось, его вообще ничего не могло вывести из себя (урок всем нам). Все чтение училась у него этому важному по жизни качеству, а еще способности, всматриваясь в обыденное и рутинное, замечать в нем необыкновенное. Хотя даже обыкновенное под пером нашего гения
выходило до чертиков прелестным.

Ночи знойные! Звезды чуждые!..
Луна сияла; все было тихо; топот моей лошади один раздавался в ночном безмолвии. Я ехал долго, не встречая признаков жилья. Наконец увидел уединенную саклю. Я стал стучаться в дверь. Вышел хозяин. Я попросил воды сперва по-русски, а потом по-татарски. Он меня не понял. Удивительная беспечность! в тридцати верстах от Тифлиса и на дороге в Персию и Турцию он не знал ни слова ни по-русски, ни по-татарски.
Я не особая поклонница травелога как жанра. Читать про реальные путешествия не мое - скорее уж прочту про путешествия фэнтезийные, но в случае с Пушкиным оторваться не могла: написано шикарно, чего уж там.
Потому моя безмерная благодарность Данилову за рекомендацию данной книги (даже в классике можно, оказывается, найти что-то необычное и небанальное).
Если кому интересно, г-н Данилов советует в этом ряду и другие книги-травелоги:
1) Петр Вайль - Гений места
2) Дмитрий Бавильский - Невозможность путешествий
3) Алексей Михеев - Чтение по буквам
4) Дмитрий Данилов - Двадцать городов. Попытка альтернативного краеведения
А "Путешествие в Арзрум..." отныне уже сама буду рекомендовать всем любителям русской классики - оно того явно стоит)
Читать далее
282 понравилось
4
1,3K
YuBo
30 июля 2012
Евгений, Владимир, Татьяна - потенциальные пользователи LiveLib!
(полуПодборка)

В гениальном романе Пушкина содержится столько упоминаний о чтении, о книгах, и, как будет видно ниже, даже о рецензиях и цитатах, что невольно кажется, что «Евгений Онегин» - произведение о сайте «LiveLib» и его пользователях. Захотелось разобраться в литературных предпочтениях героев романа и влиянии чтения на формирование личности. В цитаты из текста романа вставляю прямые ссылки на книги, находящиеся в базе сайта ЛЛ. Каждый может посмотреть, популярны ли у нынешних пользователей сайта книги, которые читали герои романа «Евгений Онегин» :).
Сам Пушкин – не только автор, но и частенько появляющийся в романе герой, своих книжных пристрастий не скрывает и упоминает их в романе неоднократно. Приведу лишь одну цитату – широко известную:

«В те дни, когда в садах Лицея
Я безмятежно расцветал,
Читал охотно Апулея ,
А Цицерона не читал...»
Онегина Пушкин характеризует, как книголюба (и активного пользователя ЛЛ, если бы наш сайт тогда существовал). Евгений запросто мог бы открыть темы о Ювенале на Форуме в разделах «Авторы», «Книги», «Поболтать», а о паре рецензий Евгения (отрицательных - на Гомера и Феокрита) явно сказано в романе:

«Он знал довольно по-латыни,
Чтоб эпиграфы разбирать,
Потолковать об Ювенале ,
В конце письма поставить vale,
Да помнил, хоть не без греха,
Из Энеиды два стиха.»
Бранил Гомера , Феокрита ;
Зато читал Адама Смита
{где ж еще он бранил бы, как не в Рецензиях?}
Вернемся позже к Онегину (он окажется «тем еще читателем» - «Постоянным читателем» и даже в определенном смысле – «Любимым Библиотекарем»), а сейчас рассмотрим, какие книги влияли на Ленского и Татьяну.
Для подтверждения высказываемых положений требуется привести много цитат, поэтому остальную часть я убираю под кат:

Сосед Евгения:

«По имени Владимир Ленской,
С душою прямо геттингенской,
Красавец, в полном цвете лет,
Поклонник Канта и поэт.»
Владимир читал Гамлета , это следует из его слов на могиле соседа – Дмитрия Ларина:

«Рооr Yorick! — молвил он уныло. —
Он на руках меня держал.»
Очевидно, что Ленский читал балладу « Светлана » Жуковского:

«Скажи: которая Татьяна?»
— Да та, которая, грустна
И молчалива, как Светлана,
Вошла и села у окна. —»
Последнюю книгу (Шиллера) Ленский безуспешно пытается читать в ночь перед дуэлью. Недочитал...
Читательская характеристика Татьяны Лариной, вероятно, обычна для пользовательниц ЛЛ:

«Ей рано нравились романы;
Они ей заменяли всё;
Она влюблялася в обманы
И Ричардсона и Руссо »
После первой встречи с Онегиным Татьяна читает книги, в которых:

«Любовник Юлии Вольмар ,
Малек-Адель и де Линар ,
И Вертер , мученик мятежный,
И бесподобный Грандисон ,
Который нам наводит сон, —
Все для мечтательницы нежной
В единый образ облеклись,
В одном Онегине слились.
Воображаясь героиней?
Своих возлюбленных творцов,
Кларисой , Юлией , Дельфиной ,
Татьяна в тишине лесов
Одна с опасной книгой бродит»
(Дельфина - героиня одноименного романа Жермены де Сталь, Малек-Адель — герой романа М. Коттен «Матильда, или Воспоминания из времен крестовых походов»)
Чуть позже:

«Британской музы небылицы
Тревожат сон отроковицы,
И стал теперь ее кумир
Или задумчивый Вампир ,
Или Мельмот , бродяга мрачный,
Иль Вечный жид , или Корсар ,
Или таинственный Сбогар »
А вот – мнение писателя (и, э-э, переводчика) о тогдашнем российском читателе. Не очень лестное мнение...

«Я должен буду, без сомненья,
Письмо Татьяны перевесть.
Она по-русски плохо знала,
Журналов наших не читала,
И выражалася с трудом
На языке своем родном,
Итак, писала по-французски…»
Книга упоминается после страшного сна Татьяны:

«... сестры не замечая,
В постеле с книгою лежит,
За листом лист перебирая,
И ничего не говорит.
Хоть не являла книга эта
Ни сладких вымыслов поэта,
Ни мудрых истин, ни картин,
Но ни Виргилий , ни Расин ,
Ни Скотт , ни Байрон , ни Сенека ,
Ни даже Дамских Мод Журнал
Так никого не занимал:
То был, друзья, Мартын Задека ,
Глава халдейских мудрецов,
Гадатель, толкователь снов».
После дуэли и отъезда Онегина, Татьяна натыкается на его библиотеку, подтверждающую, что Евгений был разборчивым и вдумчивым читателем:

«Хотя мы знаем, что Евгений
Издавна чтенье разлюбил,
Однако ж несколько творений
Он из опалы исключил:
Певца Гяура и Жуана
Да с ним еще два-три романа,
В которых отразился век
И современный человек.
Хранили многие страницы
Отметку резкую ногтей; {цитаты, цитаты, цитаты}
Глаза внимательной девицы
Устремлены на них живей. {плюсики, плюсики за цитаты}
Татьяна видит с трепетаньем,
Какою мыслью, замечаньем
Бывал Онегин поражен,
В чем молча соглашался он.
На их полях она встречает
Черты его карандаша.
Везде Онегина душа
Себя невольно выражает
То кратким словом, то крестом,
То вопросительным крючком».
Знакомство (подробное и тщательное) с библиотекой Евгения - сейчас бы мы назвали это знакомством с читательским профилем пользователя - последнее упоминание в романе об общении Татьяны с книгами.
Онегин же после встречи с Татьяной в Москве:

«Стал вновь читать он без разбора.
Прочел он Гиббона , Руссо ,
Манзони , Гердера , Шамфора ,
Madame de Staёl , Биша , Тиссо ,
Прочел скептического Беля ,
Прочел творенья Фонтенеля ,
Прочел из наших кой-кого,
Не отвергая ничего:
И альманахи , и журналы ,
Где поученья нам твердят,
Где нынче так меня бранят,
А где такие мадригалы
Себе встречал я иногда:
Е sempre bene, господа».
(Биша - основатель танатологии, следовательно, Онегин к этому времени стал задумываться о смерти)
Подведем печальный итог: поэт и философ Ленский убит, Татьяна, читательница Татьяна, выйдя замуж, похоже - перестала читать, а Евгений, потерпев фиаско с Татьяной, наоборот, превратился в заядлого читателя – потенциального пользователя нашего сайта. Благо, он зарегистрировался в самом начале романа (значок «Старожил»), занимая высокое место в рейтинге активности, а к концу романа представлен еще и как «Самый начитанный». Если бы он, не будучи обременен семейными заботами, продолжил писать рецензии на прочитанное, то статус Гуру ему был бы обеспечен.
Читать далее
261 понравилось
48
11,2K
boservas
6 июня 2020
Зачем разлучница судьба всегда любви помеха...
Сегодня великий день нашей отечественной литературы, сегодня 6 июня - 06.06 - 66, а, если их перевернуть - будет 99. А, если составить 66 и 99 в один осмысленный ряд, то получится... Пушкин. Да, сегодня день рождения нашего Великого Классика - 6 июня 1799 года (по новому стилю, разумеется), а тогда это было 26 мая, так что поэт у нас получился и весенний, и летний одновременно, тёплый в любом случае. И, само собой разумеется, если сегодня писать рецензии, то на произведения Александра Сергеевича, для себя, по крайней мере, я выношу именно такое определение. Для праздничной рецензии я выбрал "разбойничью", как сам автор иронично её определял, повесть "Дубровский".
Все же, Пушкина стоит перечитывать в более зрелом возрасте. Я не против того, чтобы читать Александра Сергеевича в детстве, я же написал именно - перечитывать. Несколько лет назад я получил ни с чем не сравнимое удовольствие, перечитав крупную пушкинскую прозу "Капитанскую дочку" и "Дубровского". Когда-то оба этих произведения мы изучали в школе, писали по ним сочинения, но под чутким руководством учителей литературы ускользало очарование пушкинского языка, не казалась чем-то особенным изысканная простота сюжетов, а пушкинские тексты не терпят сторонней назидательности при знакомстве с ними, насколько бы больше было ценителей пушкинской поэзии и прозы, если бы не стандартные уроки литературы по из года в год переписываемым методичкам, Нет большего врага у Пушкина, да и у любого другого "школьного" классика, чем, переставшая работать над собой, самодовольная своим правильным "всезнанием" учительница литературы.
При самостоятельном перечитывании, ты открываешь , казалось бы, знакомое произведение заново, восхищаешься художественной сухостью пушкинского языка, четкой выстроенности сюжета, не отягощенного параллелями и философскими отступлениями. Пушкина можно назвать самым успешным минималистом в нашей прозе, вот чье творчество является идеальным воплощением гениальной формулы Сент-Экзюпери: "Художник не тогда знает, что он достиг совершенства, когда нечего добавить, но когда нечего больше отнять".
Проза Пушкина настолько художественна, и в то же время практична (информативна), что из неё просто нельзя без общего ущерба для текста выбросить ни строчки, в нашей литературе к нему по этому качеству был близок, пожалуй, только Гоголь. Но это и не удивительно, ведь Гоголь считал себя прямым учеником Пушкина.
Что же касается этого романа, то его незаконченность каким-то странным образом только дополняет его, тот случай, когда прозрачность наброска стоит прописанности монументального полотна. Возможно, причиной тому некоторая неопределенность направления, балансирующая между романтизмом и реализмом, и незаконченность образа главного героя позволяет варьировать разные варианты его будущего.
В романе Пушкина узнаются сюжетные линии многих других произведений, но это не свидетельство пушкинского заимствования, а, скорее, переосмысления. Без дополнительной оптики в образе главного героя можно различить реинкарнацию "шервудского стрелка" Робина Гуда. Да и сам Пушкин имел именно его в виду, когда презентовал свой незаконченный роман как "разбойничий". В любви Дубровского и Маши - представителей враждующих семей, угадываются мотивы шекспировских "Ромео и Джульетты". А в отказе Маши последовать за Дубровским, потому что она уже поклялась князю Верейскому, проглядывает еще одна пушкинская героиня - Татьяна Ларина с её "но я другому отдана, и буду век ему верна".
А еще сюжетная линия ссоры двух лучших друзей из-за недоразумения, и последовавшая за этим судебная тяжба чем-то напоминают основу сюжета гоголевской повести "Как поссорились Иван Иванович с Иваном Никифоровичем". Кстати, написал её Гоголь в 1834 году, когда он тесно общался с Пушкиным, известно, что Александр Сергеевич регулярно подкидывал сюжеты молодому другу, я не помню, что где-то читал о подсказке по сюжету этой повести, но такого варианта исключать нельзя.
Напоследок хотелось бы сказать о критике Анны Ахматовой, которая считала "Дубровского" неудачей Пушкина и нереализованным коммерческим проектом а стиле а-ля Вальтер Скотт, безумно модном тогда. Возможно, в словах Анны Андреевны и есть доля истины, но Пушкин все равно перехитрил всех, он ведь так и не закончил роман, даже название ему придумывали редактора-издатели, и в своем незаконченном виде, повторюсь, роман обрел оригинальную целостность и остался совершенно пушкинским творением, без всяких там а-ля под кого бы то ни было.

Читать далее
236 понравилось
5
8,7K