Шоколад

“А вы сами — не сочтите меня назойливым — во что верите вы?
В ковры-самолеты и волшебные палочки с руническими письменами, в Али-Бабу и явления Святой Богородицы, в путешествия в астрал и предсказания будущего по осадку в бокале из-под красного вина…”

“меня вновь поразило, до чего же моложавое у нее лицо, причем моложавое не из-за цвета кожи или строения черепа, а благодаря некой внутренней радужности и жизнерадостности. Так выглядит человек, едва начавший открывать для себя прелести жизни.”

“они пахнут воспоминаниями о ней”

Томатный суп по гасконски подаю каждому со свежим базиликом и кусочком пирога, приготовленным следующим образом: на пропитанный оливковым маслом тонкий корж укладываются ломтики сочных помидоров и анчоус с оливками, и все это запекается на медленном огне до состояния почти пьянящей душистости.

Зезет в старом черном вечернем платье, руки в татуировках, в брови горит рубин;

Я понимаю ее. Стоит ли бороться за продление жалкого существования? Упреки в расточительстве — эта мысль, рожденная от неуверенности в завтрашнем дне и постоянной экономии, принадлежит моей матери — в данном случае неуместны, убеждаю я себя. Лучше уж красивый жест, богатая пирушка, яркие огни, а после — внезапное погружение в темноту. И все же что то во мне вопит — это несправедливо! — в детской надежде на чудо. Это опять голос матери. А Арманда знает, что чудес не бывает.

— Настой ромашки. — Это сказано без воодушевления. — Якобы выводит токсины. На вкус — кошачья моча.

Фимиам, рассеиваемый ветром, развевающийся, словно знамя восстания, дух дьявола, но не серный, как нас учили в детстве, а тонкий, изысканный, пробуждающий чувственность, сочетающий в себе целый букет самых разных пряностей, от которых звенит голова и воспаряет душа.

— Двадцать восьмого марта, — ответил мальчик. — Ей исполнится восемьдесят один. Я уже подыскал п подарок.
— Вот как?
Он кивнул.
— Наверно, куплю ей ш шелковую комбинацию. — Тон у него смущенный. — Она любит красивое нижнее белье.

Чувство владения нам все еще в новинку, оно дурманит и пьянит. Для нас это экзотика, невиданное чудо.