Шоколад

– На днях я видела твою бабушку. Она много о тебе рассказывала. Мальчик покраснел и пробормотал что-то нечленораздельное. Каролина напряглась.
– Я слышала, что она была здесь. – Она выдавила улыбку, изобразила игривость: – Зря вы потворствуете моей маме. У нее и без того скверный характер.
– А я от нее в восторге, – ответила я, не отрывая взгляда от мальчика. – Крайне интересная женщина. И очень умна.
– Для своего возраста, – заметила Каролина.
– Для любого возраста, – парировала я.
– Возможно, так кажется чужому человеку, – сдержанно отвечала она. – Но родные… – Она сверкнула мне холодной улыбкой. – Поймите правильно: моей маме очень много лет. Ум ее уже не тот, что прежде. Она видит действительность… – Каролина нервно взмахнула рукой. – Впрочем, что я вам объясняю?
– Вы правы, – вежливо согласилась я. – В конце концов, это не мое дело.

Она вежливо поздоровалась. Теперь я увидел яснее: длинные черные волосы собраны в узел, глаза темные, будто без зрачков. Идеально прямые брови придают ее облику суровость, смягченную ироничным изгибом губ. Ладони квадратные, ногти коротко острижены – руки профессионала. Никакой косметики, и все равно в лице сквозит что-то непристойное. Возможно, открытый оценивающий взгляд, неизменно ироничные губы. К тому же она высока, слишком высока для женщины, она ростом с меня. Смотрит мне прямо в глаза – плечи расправлены, подбородок дерзко вскинут. На ней длинная расклешенная юбка, огнен-
ная, и облегающий черный свитер. Опасная расцветка – точно змея, ядовитое насекомое, предостережение врагам.
А она – мой враг. Я это сразу почувствовал. Ее враждебность, ее подозрительность; меня не обманывает ее тихий приятный голос. Нарочно завлекает меня в лавку, хочет посмеяться надо мной. Ей будто известно такое, что даже я…

Рецепты я помнила наизусть, хранила в голове, как дорожные маршруты.
Всевозможные рецепты – выдранные из брошенных журналов на переполненных вокзалах, выведанные у случайных попутчиков, дикие произведения моего собственного сочинения.Ворожба и гадания вычерчивали наш безумный маршрут по Европе. А карточки с рецептами размечали вехами унылые границы, бросали якоря. Париж пах свежим хлебом и рогаликами, Марсель – буйабессом и жареным чесноком, Берлин – ледяной кашей с квашеной капустой и картофельным салатом, Рим – мороженым, которое я съела, не заплатив, в ресторанчике у реки