Eine wie Alaska

— Забавно это — с духами разговаривать, — сказал он. — Не поймешь, сам ли ты выдумываешь их ответы или они действительно с тобой общаются.

— Свиньям лису не остановить, я слишком скор, — сказал Такуми сам себе. — Я даже рифмовать могу, вот насколько я хитер.

Я рассмеялся:
— Что это за фигня?
— Это моя лисья шапочка.
— Лисья шапочка?
— Да, Толстячок Лисья шапочка.
— А зачем тебе лисья шапочка? — поинтересовался я.
— Потому что чертову лису никому не поймать.

Нищета везде нищета.

Я, как Рабия, уверен, что люди должны верить в Бога не из-за рая или ада. Но я не считал нужным рассекать с факелом. Выдуманное место не сожжешь.

Всем, что я знаю о раках, поцелуях, розовом вине и поэзии, я обязан ей. Она сделала меня другим человеком.
Я закурил и плюнул в речушку.
— Нельзя так — изменить человека и смотаться, — сказал я ей вслух. — Аляска, у меня же и до этого все шло отлично. Я был собой, я интересовался предсмертными высказываниями великих людей, у меня какие- то друзья в школе имелись, все было отлично. А ты сделала меня другим человеком, а потом взяла да и умерла.
Нельзя так…

Перерождение в религиозном смысле, с крещением и слезами очищения, — не для меня, а вот переродиться и стать человеком без прошлого — лучше и быть не может.

Возлюбишь своего ущербного ближнего ущербным сердцем своим

- От тебя куревом несёт.

- А ты спроси, колышет ли меня это.

Ты должен кое-что насчёт меня усвоить: я глубоко несчастный человек.

Дай вина, - сказала она совершенно без эмоций.

Меня это пугало - когда он угадывал, что я хочу курить.

Я слушал не столько слова, сколько мелодию её голоса.

Сильнее, чем богачей, я ненавижу только идиотов.

но жалеть надо было скорее их самих, а не меня: я-то не столкнулся с разочарованием. Моим ожиданиям ситуация соответствовала.

У кого-то слабость к конфетам, у меня - к предсмертным заявлениям.

Есть такой закон, согласно которому родители не должны хоронить своих детей. Кто-то должен бы следить за его исполнением...

Мне не нравилось тупеть или терять контроль над собой, но нравилось, что все становилось легче.