Повести о потерянном поколении

И теперь вы все приезжаете и приезжаете в Москву, а мы все бежим и бежим из нее…

«Пора ее гнать отсюда к чертовой матери. Год — это слишком много, даже для меня».

Москва ежедневно унижала его, словно напоминая, что он, в прошлом нормальный донецкий пацан Вася Бенукович, теперь — всего лишь один из этих, как их, которые на стройках-то? Гастарбайтеров…

Что нами движет? Мечта! Так, кажется, говорилось в какой-то модной книге по продюсерскому бизнесу. Обидны, конечно, два факта: вместо того, чтобы творить мечту, приходится работать собственным продюсером, да и мечта стоит всего миллион долларов… — но такие теперь пошли мелочные времена.

«Валить, валить окончательно и в короткие сроки, например… через полгода» — лейтмотив наших пятничных посиделок, вот уже второй год. И выглядит это так, будто не валят мои приятели лишь потому, что у них не получается убедить в этой необходимости меня. Не то чтобы я настолько привязан к этой стране, просто патриотизм стал моим последним прибежищем, хоть как-то отличающим меня от моих друзей.

Поколение надежд. Наследники Эйзенштейна, Шукшина и Тарковского. Стоит ли говорить, что ни один из нас, выпускников того года, не снял ни одного фильма. Или снял один — самый главный фильм своей жизни, — но его так никто и не увидел. Как я, например. Золотая молодежь излета затянувшихся для нас конца восьмидесятых. Слишком обнадеживающая, слишком талантливая, слишком амбициозная, чтобы что-то сделать.

Стоит ли говорить, что рукам такого блестящего сотрудника любой руководитель мог смело доверить все самое ценное — от члена до… чемодана с деньгами.

— Звездочка, дай миллион, а? Я уеду, обещаю. Обязательно, зуб даю. Не могу я здесь больше, достало, сил нет. Задушит меня этот город. Задушит до смерти, сука такая! Ты только дай миллион, ладно? А я сразу. Прям на следующий день.

Вторым арт-объектом был плакат, стоявший в шкафу – черно-белый Чубайс, смотрящий куда-то вдаль и прикрывающий глаза от солнца ладонью, словно козырьком, и надпись:

нет в России лучшей доли, чем

В ДОЛЕ!

Слава миноритарным акционерам!

Если подумать о необычайной живучести медийщиков и их страсти к коммерции, то символом нашего вдохновения должна быть саламандра в костре, с крыльями от женских прокладок. Хотя это кажется мне слишком уж пошлым.

...юным возрастом и силиконовой грудью можно достичь гораздо большего, чем просто силиконовой грудью.

Всегда чувствуешь себя несколько неуютно, понимая, что рядом растет кто-то, готовый заменить тебя. Не сейчас, но в обозримом будущем.

А мечтала Лена свалить. Желательно за границу и желательно замуж. Не то чтобы Лена очень хотела замуж, просто Москву ненавидела. Сначала стремилась сюда попасть, а попав - возненавидела. В Москве обитали ужасные люди. В Москве были жуткие пробки, а количество понаехавших провинциалов зашкаливало даже в Ленином понимании. Одним словом, Москва больше "не прикалывала".

Я забуду тебя, Москва, как забывают женщин, которых отчаянно любили, но с которыми не были счастливы.

Романтизм нам чужд, а цинизм хотя бы ясен.

"Они очень любили этот город, который их тоже нет"

Я тот, кем люди хотят меня видеть, но кто я — знаю только я сам!

Безнадега несчастного горожанина, которого даже не город достал, не сами его жители, а прежде всего - он сам себя достал.