— Но как же жить тогда?
— Прощать. — Отличник пожал плечами.

Собственное исчезновение всегда при нем, как пульс.

— Любовь тоже талант. Значит, ей закон не писан.

...секс приносит радость, доставляет удовольствие, укрепляет физически и психически. Для него не существует рас, национальностей, религий, идеологий, границ, профессий, титулов и состояний. Он делает человека самим собой, и в нем человек бывает таким, каким он будет разве что перед лицом бога на Страшном суде. То есть секс приближает человека к истине и одновременно делает счастливым без ущерба для прочих людей.

...талант — это всегда больше, чем один талант. Это еще и какое-то вечное напоминание себе о своей смерти. Без этого таланта не бывает.

И живем не по-людски, и дохнем так же...

Ты меня любишь... Я тебя люблю... А любви между нами нет!

• Это плохо, когда гладкие мысли, - согласился отличник. - Но это не самое страшное.
  - А что самое страшное? - Когда не любишь - убежденно сказал отличник.

— Как хорошо было раньше… Как ты могла все испоганить?..

Когда же все кончится, Лелька? Когда же любовь придет? Когда мы друг друга душить перестанем? Когда нужны будем хоть кому-то?..

— Иметь убеждения — это одно, а следовать им — совсем другое.

— Боишься, что не услышат, и поэтому молчишь?

И космосу важно только творчество, а все остальное — пофиг.

Просто, харя, талант — это всегда больше, чем один талант. Это еще и какое-то вечное напоминание себе о своей смерти. Без этого таланта не бывает.

— Ради тебя? — Ванька искоса глянул на Лелю. — Ты у меня — сокровище… Это повод поднять за тебя тост.

Боль, любовь и одиночество – пронзительная формула человека.

И Отличник трезво осознавал весь непреходящий ужас общаги: разгул, воровство, пьянки, предательства, произвол, идиотизм, разврат. Тот ужас, где истина выражается матом, где всё калечит, где над всеми глумятся, где любовь – это бешенство, а души кувыркаются как горящие птицы, где зло огромно, неистребимо и непобедимо, где кровь на всех стенах.

Талант – это всегда больше, чем один талант. Это ещё и какое-то вечное напоминание себе о своей смерти.