Мятеж

— Я бы сказала, тебе не повезло остаться человеком, — криво усмехнулась Адди.
— Ну ничего, сегодня я, возможно, погибну, тогда завтра и поговорим об этом.
— Ты же разноешься от боли! — рассмеялась Адди. — Прикрывайся мною. Я перехвачу все твои пули.
— Это самое классное предложение, какое я слышал от девчонки.

— У меня до сих пор шрамы после того, как меня поймали и отметелили посреди улицы, — подхватил Каллум.
— Да нет у тебя шрамов! — закатил глаза Рили.
— Значит, на душе! 

— Привет, Сто семьдесят восемь! А про тебя говорили, что ты повыше!
Я рассмеялась и оглянулась на дом. На крыльце стоял Каллум и весело наблюдал за нами.
— Эй! — крикнул он. — Она за свой рост не в ответе!

— Если это люди, давай выбирать штат, — произнес я, стараясь держаться спокойно.
— Штат? — недоуменно переспросила Рен.
— Ну да. Какие были по всей стране. Я за Калифорнию. Хочу увидеть океан.
Она моргнула, словно желая сказать: «Каллум, пора стать серьезнее, положение хуже некуда». Но краешек ее рта приподнялся в улыбке.
— Я за Северную Каролину. Поедем в Килл-Девил-Хиллз и посмотрим, откуда пошла эпидемия.
— Замечательно, Рен. Я выбираю океан, а ты — штат смерти.

— Если ты снова угодишь в плен, я тебя брошу. Больше никаких спасательных операций.
— Заметано.

— Я им понравилась? — спросила она, когда я отодвинулся. — Может, я слишком белобрысая?
— Да. Именно это они и отметили. Ты белобрысая.

— О, класс, — сухо произнес Десмонд. — Прихватили того, что хотел нас сожрать.

Ради меня она покинула свой «дом» (тюрьму), а после, рискуя жизнью, разгромила филиал КРВЧ, опять же для моего спасения. Я счел это «влюбленностью по уши» в духе Рен.

— Хватит прикидываться, будто тебе все равно! Еще как не все равно. Ты просто сама забота, вот ты кто.
— Да, — сухо отозвалась я. — Безупречный портрет.

— Мне надоело это занятие. Пять лет я только и делала, что «избавлялась». Теперь я хочу…
Но я не знала, чего хотела.
— Неужели множить? — спросила Адди, стараясь сохранить лицо бесстрастным. — Детишек завести?
— Нет, — простонала я.
— Точно? Ты можешь внести свой вклад в спасение расы рибутов. Нож у меня с собой — давай, если хочешь, прямо сейчас и вырежем твой противозачаточный чип.
— Я тебя заколю этим ножом.
Она рассмеялась, мы вышли на солнечный свет.

— Впечатляет, Каллум.
— Что? То, что я все разрушил?
— Нет. То, что тебе удалось объединить рибутов и взять Остин. Мне казалось, на это уйдут годы, если вообще такой день настанет.
— Просто есть такой метод: «Я иду, смиритесь с этим» — вот я его и применил.

— Какое выражение лица соответствует боли?
— У нее всегда одно выражение.

– Наверное, я тебя люблю, – сказала она.
Я удивленно хохотнул:
– Наверное?
Она взяла меня за руку и потянула за собой к челноку, оглядываясь через плечо.
– Наверное. Ты же знаешь, что со мной не поймешь толком.
Я снова рассмеялся:
– Наверное, я тебя тоже люблю.
– Я догадалась.

Когда не знаешь что делать, - помалкивай. Хладнокровие и рассудительность спасут тебе жизнь. Паника - убьет.

Такой взгляд бывал у нее либо в минуты счастья, либо когда она замышляла кого-нибудь убить. И все-таки я любил этот взгляд.

— Двое несут ее, двое держат на мушке. Ни на минуту не спускать с нее глаз!
Я улыбнулась краем рта. Мне польстил их страх.

— Все будет хорошо, — участливо сказала мне Адди. — С ней ничего не случится.
Я кивнул и снова заходил взад-вперед.
— Да, конечно. Небось уже спалила Нью-Даллас дотла, и мы ей там даром не нужны.

Хладнокровие и рассудительность спасут тебе жизнь. Паника - убьёт.

Тебе решать, что делать дальше.

Ты можешь стать лучшей, — сказал он. — Ты — Сто семьдесят восемь. Выбирай, что тебе больше нравится: быть самым большим разочарованием или самым большим достижением.