Провина зірок

Но, Гас, любовь моя, я не могу выразить, как я благодарна за нашу маленькую бесконечность. Я не променяла бы ее на целый мир.

• Я свечусь, как рождественская елка, Хейзел Грейс

— Развитие больных детей неминуемо останавливается. Твоя судьба — прожить свои дни ребенком, каким ты была, когда тебе поставили диагноз, ребенком, который верит в жизнь после окончания книги. Мы, взрослые, относимся к этому с жалостью, поэтому платим за твое лечение, за кислородные баллоны, кормим тебя и поим, хотя вряд ли ты проживешь достаточно долго…

«Есть дни, много дней, когда я чувствую обиду и гнев из-за размера моей персональной бесконечности. Я хочу больше времени, чем мне, вероятно, отмерено».

«Иногда это худшее в участи больного раком — физические признаки болезни отделяют тебя от других.»

«Я утверждаю, что в «Царском недуге» Вы все поняли правильно. По крайней мере Вы абсолютно правильно поняли меня. Ваша книга объяснила мне, что я чувствую, еще до того, как я начала это чувствовать. Я перечитывала ее десятки раз.»

«Коль скоро мы видим безнадежную тщету всякой борьбы, дòлжно ли нам ценить скоропреходящее потрясение, которое дает нам искусство, или же его единственной ценностью следует считать наивозможнейше приятное препровождение времени?»

— Не могу не думать о твоей книге.
— Знаю, со мной было так же.

«Соотношение трупов и предложений в этой книжке было приблизительно один к одному, и я продиралась сквозь текст не отрываясь.»

Ненасытные человеческие желания никогда не удовлетворяются сбывшимися желаниями: всегда кажется, что всё можно сделать снова и лучше.

Боль как ткань: чем она крепче, тем больше ценится.

— Если честно, — сказала я, — ты тоже поступил с Моникой не совсем красиво.
— В чем это я с ней не так поступил? — ощетинился он.
— Ну как же? Взял и ослеп!
— Это не моя вина, — отрезал Айзек.
— Я не говорю, что это твоя вина. Я говорю, что это было не очень красиво.

Ты оспариваешь право хрупкой и редкой вещи быть красивой просто потому, что она хрупка и редка. Но это же ложь.

Даже рак нельзя назвать плохим парнем. Рак тоже жить хочет.

Многие родители не знают своих детей.

- Я люблю смотреть, как ты спишь.

• Сказал Эдвард Каллен, - добавила я. Мама засмеялась.

“я животное, как все остальные.”

“— Какой хороший у вас физик был.
— Он специализировался на подрыве воздушных замков, Хейзел Грейс.”

“— Простите, сэр, но мы не знаем шведского, — пояснила я.
— Какая разница! Я тоже не знаю. Кому этот шведский, на фиг, нужен?”