Смотритель. Книга 1. Орден желтого флага

Когда человек говорит: "Вчера я выпил, и теперь у меня болит голова", это приемлемая ложь, хотя между вчерашним свежим кавалером и сегодняшним похмельным страдальцем часто не остается даже визуального сходства.

Кстати, чем меньше похож на нас другой человек, тем проще его полюбить. Думаю, это биология.

Искусству прожигать жизнь нужно учиться с раннего детства. Если вы выросли в строгости и простоте, позже трудно будет привить себе вкус к пороку даже при наличии серьёзного энтузиазма.

Это смешно, но и мудро, ибо в тайну уже посвящено столько людей, что скрыть ее полностью было бы невозможно. Лучше спрятать ее под ложным пониманием, коим люди нашего века столь радостно пропитывают свои мозги.

Моя же награда в том, чтобы пройти по земле незаметно - как поступали мудрые во все времена. Непросто сделать это в горностаевой шкуре. Но я, кажется, смог.

В центре комнаты высилась круглая малахитовая тумба. На ней полагалось бы стоять какой-нибудь огромной драгоценной вазе — из тех, что покорные уральские гномы вырезали в своих подземельях во славу жирной немецкой узурпаторши.

Их [големов] оживлял боцман-ребе, весь растатуированный синими древнееврейскими заклинаниями (вместе с межстрочными пустотами эти надписи удивительно походили на тельняшку, обтягивающую его потный торс).

Мы даже решали квадратные уравнения (они казались мне скорее продолговатыми - и особого успеха в этом я не достиг).

Изобразив на лице сочувствие к чужому слабоумию, монах объяснил, что Павел и его соратники понимали эти две максимы иначе: "знаю, что я знаю ничто" и "познать всё - это познать ничто".

Что счастие?
Довольно, что не трушу, влача свое ничто через нигде, покуда черти чертят эту душу, подобно быстрым вилам на воде.